Читаем «Песняры» и Ольга полностью

На тренировке кружилась голова, колени тряслись и слабость, слабость во всем теле. Но стиснула зубы, заставила себя собраться. И странное дело - стало получаться.

И вот вечер, четыре решающих выхода, четыре за­ключительных аккорда Олимпиады. Стрекочут кино­камеры, салютуют блицы фоторепортеров, неистов­ствуют болельщики. Ольга не высчитывает шансов, но помнит: в зачет пошли оценки обязательной и произ­вольной программ, поделенные на два, а злосчастное многоборье к соревнованиям на отдельных снарядах не имеет никакого отношения.

Из воспоминаний Ольги:

- Прыжка, по правде, я совсем не помню. Вполне до­пускаю, что в финал я вообще не попала. А может быть, и попала, и прыгала - не помню. Мысли, опере­жая события, скачут хаотично вокруг брусьев. Глаза на них поднять боюсь, гоню прочь навязчивые образы. А они роятся, порхают, жалят меня эти связки, пере­ходы, прыжки, полеты. «Корбут» - не слышу, догадыва­юсь по реакции Астаховой, что динамик произнес мою фамилию. Кровь стучит в висках: бум, бум.

Выхожу на помост, опускаю руки в баночку с магнези­ей, облизываю кончики пальцев. Ах, не так облизала пра­вую руку, плохая примета. Иду к снаряду, перелизываю наново пальцы и натужно, почти в панике вспоминаю, с чего начинается комбинация. Забыла напрочь! Да, с виса углом! Это после него я позавчера уткнулась в маты. Надо повыше поднять ноги, не дай бог снова повторюсь. Встря­хиваю косичками, растягиваю по науке одеревеневшие му­скулы губ и, закрыв глаза, прыгаю в неизвестность.

...Сознание вспыхивает в ту самую десятимиллион­ную долю секунды, когда стопы касаются шершавой по­ролоновой поверхности. Ввинчиваюсь в мат, кажется, по колени, вытягиваюсь в струночку, делаю изящные пасы руками и думаю злорадно, восторженно, ехидно: доказала, доказала, доказала. В висках - бум, бум.

Оценка Ольги Корбут - 9,85. Ее тискают, целуют, поздравляют - и она уже считает себя чемпионкой. И лишь спустя десять минут, когда вызывают на на граждение, она заметила, что верхняя ступень пьедестала занята Карин Янц, а у Ольги - серебряная медаль.

Теперь - бревно.

На бревне у Ольги второй предварительный резуль­тат. Первая - Тамара Лазакович, разница в оценках всего-то 0,05.

Из воспоминаний Ольги:

- Заскакиваю на бревно и чувствую: пусть накренится земная ось - я не оступлюсь, не упаду. Время разбивает­ся на секунды и каждая - размером в век. Пространство раскладывается на атомы. Наверное, это они врезают­ся в висок: бум, бум. Я точна, строга, непоколебима, как метроном. Раз-два - чисто, три-четыре - здорово, пять- шесть - отлично. Приземляюсь - примагничиваюсь, бегу - не касаюсь помоста. 9,9 - золотая медаль моя! Ря­дом на скамейке плачет Тамара Лазакович. Зачем же я так? Может быть, можно как-нибудь разыграть заново? Но объясняться, оправдываться некогда. В беззвучную какофонию звуков, содрогающих спорткомплекс, врыва­ется «та-да-рам-там-там» - «Озорница». Клубок нервов развязывается, плотина эмоций рушится - я танцую в экстазе, ненавидя и любя этот кусочек собственной жиз­ни. Танцую на последнем вздохе. Силы оставляют меня в углу ковра, когда остается исполнить большую диаго­наль акробатики. Последним усилием я отрываю при­липающие подошвы от пола и мчусь в противоположную сторону. Замираю, кланяюсь, шлю воздушные поцелуи, спускаюсь с помоста.

Это был заключительный олимпийский выход Ольги Корбут. Золотой выход.

Зал скандирует: «Ол-га! Ол-га!»

Ольга Корбут - на первой ступеньке пьедестала по­чета.

ПЕСНЯ

Потом всех гимнастических героинь - Турищеву, Янц, Лазакович, Корбут - журналисты бесцеремонно взяли в оцепление и под руки привели в конференц-зал на пресс-конференцию. Перекрестный допрос продол­жался до глубокого вечера, до тех пор, пока руководи­тель делегации решительной походкой не вышел на сцену, поднял крест-накрест руки и сказал: «Все, баста, девочкам пора спать».

Но едва гимнастки успели вскочить в автобус, за­крыть двери, как людское море разлилось вокруг. На­прасно шофер сигналил и посылал по-немецки про­клятия на головы болельщиков. Лишь энергичные действия полиции помогли пробить в кольце блокады узенький коридор, через который удалось улизнуть.

Минут пять ехали молча в сплошном коридоре ре­кламы, переживали перипетии побега, отключившись, отгородившись от гимнастики. И вдруг с заднего сиде­нья раздался чей-то тихий, неуверенный, чуть смущен­ный голос: «Поле, русское поле...» Растерялись: такой неуместной, несуразной показалась на островке покоя эта рождающаяся песня. Но уже в следующее мгнове­ние десять голосов, недовариваясь, грянули друж­ным хором знакомую мелодию. Потом пели «Голубой вагон бежит, качается...», «Во поле березонька стояла», «А смуглянка-молдаванка отвечала парню так...», какие-то другие мелодичные русские песни.

В номере у Ольги - сплошная стена цветов, писем и телеграмм. Она схватила первый попавшийся листок, пробежала глазами: «Не огорчайтесь, Ольга, Вы все равно сильнее всех!» Другой: «Падение - нелепая слу­чайность, мы гордимся тобой». Третий: «Забудь о не­удаче, думай о завтрашнем дне».