Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Как утверждают, в центре тайфуна развевался на ветру огромный мыльный пузырь-миф по имени Оль­га Корбут. Образ плачущей мюнхенской неудачницы дорисовали до уровня легенды, сказки по голливуд­ским стереотипам. Пересказывалась она вкратце при­мерно так. Маленькая, добрая, беззащитная и нико­му не известная девочка приезжает на свой первый в жизни королевский бал. Случается чудо - принц за­мечает ее, влюбляется и делает предложение! Но в тот самый благословенный момент, когда растроганный король-отец готов соединить руки и сердца детей, про­изнеся напутственное родительское слово, злые силы разлучили влюбленных. В страшном темном лесу, на­полненном саблезубыми тиграми, горько плачет ма­ленькая и вновь беззащитная девчушка, едва не став­шая принцессой. Плачет, высвеченная юпитерами американской телекомпании Эн-би-си. Она потеряла все. Но... приобрела больше, чем все. Ее, маленькую, беззащитную, плачущую, узнал и полюбил мир, поспе­шивший на выручку с ватным тампоном, смоченным в нашатыре, и носовым платком, дабы утереть дитяти слезы, утешить, восстановить справедливость. Короче, сюжет Ольгиного мюнхенского выступления пропели на мотив Золушки.

Но, оказавшись в нью-йоркском аэропорту в марте 1973 года, Ольга об этом еще не знала и не думала. У трапа волновалось людское море с транспарантами: «Добро пожаловать, Ольга!», «Корбут и советская сбор­ная впервые в США!», «Мы приветствуем олимпийских чемпионок во главе с блестящей Ольгой!» и т. д. Оль­га признавалась, что ей было ужасно неудобно перед Людмилой Турищевой - абсолютная олимпийская-то чемпионка она! Но червячок затаенной радости копо­шился, копошился-таки в душе: это же надо - «Добро пожаловать, Ольга!» Приятно!

Планировалось в течение восемнадцати дней вы­ступить в шести городах США с двухчасовыми по­казательными программами. С одной стороны, тур­не получалось облегченно-разгрузочным, особенно если вспомнить поездки, где на день приходилось по два выступления. А с другой... Чем занять публи­ку в течение двух часов? Ведь их было всего шесте­ро (Людмила Турищева, Тамара Лазакович, Любовь Богданова, Антонина Кошель, Русудан Сихарулидзе и Ольга), а каждое упражнение длится не более полу­тора минут. В конце концов они решили действовать, как на соревнованиях, и включить для показа даже разминку.

Спортивно-концертные комплексы на пятнадцать-семнадцать тысячь не могли вместить всех желаю­щих. С момента появления гимнасток на помосте и до самого ухода трибуны аплодировали, топали, свисте­ли, кричали.

А удачное исполнение соскока вызывало едва ли не ликование. Таких восторженных, шумных, сопережи­вающих болельщиков встречать очень приятно. При­ятны были и отзывы-панегирики на первых полосах местных газет, приятно было смотреть на собственные сияющие лица в американских телевизорах, давать бесконечные интервью и автографы.

Но никто не замечал, как тяжело было Ольге. А она сама буквально приходила в ярость от одной лишь мысли, что кто-то станет ее жалеть, - и прятала, прятала, прятала свою неуверенность от чужих глаз.

После очередного выступления группа прилетела в Вашингтон. Вечер, как обычно, ушел на гостинничные хлопоты, а утром... Утром их разбудили ни свет ни заря, собрали в фойе и весьма торжественно объявили: в 11.00 делегацию советских гимнасток примет президент Соединенных Штатов Америки Ричард Никсон. Ольгу это не обрадовало: мало того, что поспать не дали, так еще утренняя тренировка срывается.

Без пятнадцати одиннадцать комфортабельный двухэтажный дом-автобус с русскими гимнастками увяз было в автомобильной пробке недалеко от Белого дома, но потом прыгнул влево, вправо, нашел лазейку и ровно без пяти одиннадцать стоял у ворот главного здания США.

Минут двадцать девушек, в сопровождении несмет­ного числа репортеров, водили по Белому дому.

И вдруг откуда-то сбоку, резко и легко разорвав надвое кольцо журналистского окружения, появился высокий, осанистый, величавый человек. Президент! Никсон надвинулся горой, глянул на Ольгу откуда-то со своего высока вниз и иронично, но совсем необидно сказал:

- У-у-у, какая же ты маленькая!

А Оля задрала голову и, сохраняя никсоновские ин­тонации, тут же в ответ указала, как ей казалось, на весьма приличном английском:

- У-у-у, какой же ты большой!..

Американская сторона, включая главу государства, дружно прыснула. Как объяснила Ольге потом переводчица, набор звуков, произнесенных ею в тот намят ный момент, дословно переводился так: «У-у-у» сам ты большой мальчик!..»

Потом Никсон пожал всем руки, сказал персонально в адрес каждого добрые слова (проявив при этом удивительную осведомленность) и сделал маленькие подарки: женщинам - золотые броши с гербом Белого дома, мужчинам - такие же запонки.

Прощальная речь президента была короткой и разной (вероятно, так полагалось по сценарию встречи):