Читаем «Песняры» и Ольга полностью

Однажды я ждал Толика в зале, где проходила репе­тиция оркестра. На следующий день должен был состо­яться праздничный концерт, посвященный 7 Ноября, и мальчик-солист пел популярную тогда песню Полада Бюль-бюль оглы:

Ты мне вчера сказала,

Что позвонишь сегодня.

Он никак не мог правильно вступить. Музыканты уже устали играть вступление, и Скороходов объявил перерыв. Расстроенный Толик подошел ко мне:

- Ну подожди еще минут пятнадцать. Этот вступит, и мы сразу пойдем.

(У нас было какое-то совместное дело.)

- Да что тут вступать? - говорю я.

- А ты что думаешь, это легко? - говорит Толя. - Давай, я тебе сыграю, сам попробуешь.

Мы пошли к сцене, и он сыграл мне вступление на гитаре. Я тут же вступил и спел целый куплет, подра­жая голосу Полада Бюль-бюль оглы. И вдруг в дверях появился Скороходов:

- Ну-ка, ну-ка, мальчик, давай-ка еще раз.

Сыграли вступление всем оркестром, и я снова пра­вильно вступил, и спел уже всю песню до конца.

- Чей это мальчик? - спрашивает Скороходов.

- Наш, техннкумовский, - отвечает Толя, - в моей группе учится. Мой друг!

- Все, - сказал Скороходов. - Завтра будешь петь на концерте.

Вот так я попал в оркестр.

Потом Скороходов ушел, и руководителем стал Толя Волк. Тогда уже вошли в моду «Битлз», появи­лись гитарные ансамбли, и мы тоже создали вокально-инструментальный ансамбль. Придумали ему название «Золотые яблоки» - мы все любили фантастику Рэя Брэд­бери, а у него есть рассказ «Золотые яблоки Солнца».

(Я, кстати, видел Рэя Брэдбери в 1997 году в Атланте. Он был совсем старенький. Я не поверил глазам своим, не думал, что он еще жив.)

Мы играли свои песни, Анатолий Волк и Саша Со­рокин сочиняли музыку и стихи. У нас уже была и соб­ственная манера исполнения. Параллельно мы пели белорусские народные песни, песни «Битлз» и «Роллинг-стоунз». Так, например, аранжировки всем теперь извест­ных белорусских народных песен «Скрипят мои лапти» и «Косил Ясь конюшину» были сделаны сперва в «Золотых яблоках». Уже позже я предложил ее Мулявину, и они стали одними из хитов в репертуаре «Песняров».

Мы устраивали концерты, играли на капустниках в Оперном театре, играли на танцах. Барабанщик Игорь Коростылёв, не зная ни одного английского слова, но ничуть не смущаясь, пел песни наших кумиров на ан­глийской фене.

И, надо сказать, у него это очень здорово получалось Успех «Битлз» и «Роллинг-стоунз» кружил нам головы.

ПРОЩАНИЕ С «БЕЛГИПРОСЕЛЬСТРОЕМ»

После окончания техникума мы с Толей Волком paботали в «Белгипросельстрое». И однажды в отделе, где я работал, раздался звонок. Я поднял трубку и услышал голос, который показался мне очень знакомым:

- Это звонит Владимир Мулявин. Мы ищем солиста в ансамбль «Песняры», не могли бы вы прийти на прослушивание?

Пауза. Я, естественно, не поверил, подумал, все это шуточки Толи Волка. И говорю:

- Да не пошел-ка бы ты... - и положил трубку. Напра­вился к своему рабочему столу и думаю: «А что если это не он, не Толик? Надо проверить».

Волк работал этажом ниже. Я спустился к нему - стоит Толик за кульманом, весь в трудах праведных:

- Ленечка, - говорит, - не мешай, давай позже пого­ворим.

Тут я понял - это был не Толик. Ох, как неудобно все получилось!

Поднялся я к себе и размышляю: «Позвонят еще раз или нет?» Снова звонок. Это уже звонил Даник, мой хо­роший друг, который работал в постановочной группе «Песняров». Он говорит:

- Тебе Мулявин звонил, хочет тебя прослушать. Приходи завтра утром, он будет ждать.

На следующий день провожали меня всей орке­стровкой. Пошел я к Володе Мулявину домой (а жил он тогда в том доме, где находится кинотеатр «Центральный», на последнем этаже). Меня встретила Лида Кармальская - его первая жена. Володя еще спал. Лида от­правилась его будить:

- Вставай, к тебе мальчик какой-то пришел, навер­но, на прослушивание.

- Я не пришел, меня пригласили, - поправил я ее С гордостью поправил.

Володя встал, протер глаза, накинул рубашку и го­ворит мне:

- Бери гитару и пой.

А я ведь тоже не лыком шит, потому отвечаю:

- Я и на гитаре не очень хорошо играю, да и не место здесь. Тут консерватория рядом, может быть, вы там меня послушаете.

А для меня консерватория уже была как дом родной. Там в музыкальных классах была хорошая акустика и рояль стоял, чтобы распеваться.

- Пошли, - сказал Мулявин.

Приходим мы в один из классов, и я начинаю ему показывать все, что умею. Распелся во весь голос. Спел песню «Ах ты степь широкая» из репертуара Лемеше­ва. Мулявин послушал и наиграл мне песню «Белая Русь ты моя». Написал текст на газетке:

- Спой, но так, чтобы слиться со мной.

Я один раз послушал и сразу сфотографировал его манеру исполнения. И мы идеально слились в велико­лепный унисон.

- Боже мой, - сказал Володя, - сколько я вокалистов профессиональных перепробовал, а тут такая находка. Завтра приходи на репетицию в филармонию.

- Но я же работаю, - говорю я.

- Где?

- В «Белгипросельстрое» архитектором.