Читаем Первый удар полностью

– Один точно, – снова так же уверенно подтвердил старый моряк, кивнул на прощанье грязному от копоти гардемарину – и ушел куда-то на левый борт неровной походкой давно приноровившегося к качке человека. Стерев с лица очередные пол-литра брызг, вылетевших из-под форштевня линкора в момент, когда он разрубал надвое очередную крупную волну, Клаус-Рихард с удивлением осознал, что ладонь грязная. От этого ему стало стыдно. Возможно, насмешливые взгляды, которые он ловил на себе наверху, были вызваны вовсе не глупой тирадой в защиту какой-то там давно несуществующей рыцарственности по отношению к храброму врагу, а просто грязными щеками. Борьбу за живучесть он всегда полагал одной из наиболее важных военно-морских дисциплин, которым их учили. Так что то, что эта дисциплина оказалась в реальности настолько неприглядной и даже неблагодарной по отношению к нему, гардемарина Аугсбурга едва ли не обидело. Пять минут назад ему сказали, что десять минут он может отдыхать, после чего должен выходить на очередное «усиление сигнальной вахты». Можно ли успеть помыться, пока «Кайзерин» не выиграет дистанцию, позволившую ему задействовать хотя бы носовые башни главного калибра? Он снова посмотрел вперед, где непрерывно рокочуще вспыхивало красным и белым и откуда растекался в стороны густой дым: взвесь частиц сгоревшего пороха и горящего угля. Далеко…

Уже на бегу Клаус-Рихард со скопированной у боцманмата убежденностью сказал сам себе, что исчезновение очередного грязно-серо-черного облака дыма совершенно очевидно указывало на то, что затонул еще по крайней мере один линейный корабль из наиболее сильно горевших.

Вероятно, наиболее удачным решением, принятым адмиралом фон Ингенолем в этом бою, было отданное им после гибели «Центуриона» приказание резко уменьшить дистанцию решительного боя. Предпосылкой для этого стало достигнутое уже к тому моменту преимущество в скорости хода над английской эскадрой. Одним из факторов, повлиявших на такое решение адмирала, было, насколько мне известно, желание использовать торпедное оружие своих линейных кораблей, – являвшееся, по представлениям того времени, одной из сильнейших сторон линкоров германской постройки. В то же время на адмирала (как и на всех остальных офицеров его штаба и командиров кораблей), несомненно, произвела глубокое впечатление способность британских линкоров успешно выдерживать концентрированный артиллерийский огонь. Хочется еще раз напомнить, что Сражение за восточную оконечность стало первым в той войне столкновением эскадр линейных кораблей (и на тот момент – крупнейшим в истории парового флота). Бытовавшие тогда представления заставляли многих верить в то, что даже наиболее хорошо бронированный линейный корабль способен выдержать лишь весьма ограниченное число попаданий снарядами крупного калибра. Этот тезис в значительной мере подтвердился в сражении при Доггер-Банке в январе 1915 года, когда буквально несколькими попаданиями был выведен из строя сильнейший британский линейный крейсер «Лайон», весьма серьезно повреждены британский же «Тайгер» и германский «Зейдлиц». Точно так же сравнительно быстрая гибель «Центуриона» (находившегося под обстрелом «Фридриха дер Гроссе», «Кенига Альберта», «Гроссер Курфюрста» и трех кораблей 1 – й дивизии 1-й эскадры) свидетельствовала в пользу этого представления.