– Слушай, кацо, твой дэд в Рязани на рынке мандарины продавал, когда мой атэц уже служил атцу колбатоно Нико…

– Твой атэц, маймуни, еще с дэрэва нэ слез, когда я…

– Цыть вы, генацвале! – ощерился великий князь, пинком ноги опрокидывая на них вазу с гвоздиками. – Всех обратно сошлю!

Дверь с треском распахнулась, и двое стольников, безжалостно топча простертых на полу бояр, подтащили к трону бессильно обвисшего в их руках стрелецкого полковника. Малиновый кафтан его висел клочьями, голова была обмотана набухшей кровью портянкой. Загремев кобурой маузера, полковник рухнул к ногам царя.

– Не вели казнить, государь! – просипел он. – Одолели нас! На хиликоптерах прилетели, ироды.

– Кто? Что? – побледнел государь.

– Сумь, батюшка! Сумь и емь. Язычники безбожные! По аеру, яко птицы…

– Десант?! – безумно поводя глазами, возопил Николай. – Я царь еще! Подымать ополчение! Бояре, на конь, мать вашу Грузию!..

…Боярские дружины прочно держали ГУМ. Внутри гремели очереди, рвались гранаты, раздавалось то «Сатана перкеле!», то «Шени траки!..» Финские десантники густо лезли на приступ, забрасывая дружинников гранатами, врывались в здание – но там, в тесноте, дружинники кололи их кинжалами, рубили шашками, обрушивали на головы штурмующих тяжелые прилавки и кассовые аппараты. В темных углах внезапно распахивались люки, и неосторожные финны проваливались в бездонные недра ГУМа.

На прочих участках было хуже. Кутафья башня, до самых зубцов забитая телами, шестой раз переходила из рук в руки после бешеной рукопашной. Финны шли на стены упрямо и зло. Защищаться было некем. Стрелецкие слободы не успели подняться, опричный танковый полк, по слухам, бился в Черемушках в окружении, поражаемый бомбами с вертолетов, без толку расходуя драгоценное горючее. Государь велел отходить.

Царевы стольники и жильцы, увешанные гранатами, как новогодние елки, прошли через Спасские ворота и, стреляя из гранатометов даже в отдельных финнов, пробили государеву поезду дорогу из Кремля. Колонна двинулась: впереди и позади – по танку, между ними – КамАЗы с казной, государев бронированный лимузин и восемнадцать бензовозов. Налетевший было на колонну финский вертолет был сбит плотным огнем охраны и рухнул, ломая лопасти, на замыкающий танк. С колокольни Ивана Великого, захлебываясь, строчил пулемет, сдерживая прорвавшихся наконец в Кремль финнов. Вот он замолк, с колокольни с воплем полетело чье-то тело…

Над пробитым в четырех местах куполом Большого Кремлевского дворца медленно поползло на флагшток белое знамя с синим крестом…

3

…Западная трибуна ревела, тиффози стучали снятыми сандалиями по скамьям, швыряли в воздух рулоны пипифакса. Лохмотья магнитофонной ленты, блестя на солнце, свешивались через ограждение арены. Переливающиеся компакт-диски градом сыпались на окровавленный песок.

– Спар-так – чем-пи-он! Спар-так – чем-пи-он! – орали болельщики. На восточной трибуне бесновались приезжие из Дакии.

– Мир-чо, Мир-чо! – скандировали они. Вверх взлетали лохматые шапки, кто-то дудел в деревянную трубу. Пустая фляга из-под вина, брошенная с верхнего яруса, с треском разбилась о парапет, осыпав служителей арены дождем черепков.