Читаем Первый раунд полностью

— Что, правда выгонишь меня из машины, когда я включу музыку? — спрашиваю я.

Джеймс на полсекунды поворачивается ко мне, а затем снова переводит взгляд на дорогу.

— Включай что хочешь, малышка.

— Это не помешает подготовке к матчу?

— Такого рода подготовка у меня начинается в день матча. — Парень барабанит пальцами по рулю и снова смотрит на меня, слегка краснея. — И я все равно собирался добавить в нее новые элементы.

Сердце подскакивает, и я не могу сдержать улыбки.

— Да? Например?

— Ну, скажем, просыпаться рядом с моей девочкой.

«Моей девочкой». Слова, кажется, вытесняют из машины весь воздух. Отчасти мне хочется кое-что уточнить, но не стоит рушить волшебство момента — не сейчас. Достаточно просто знать, что я — его девочка.

Я выбираю плейлист с поп-музыкой, под который обычно занимаюсь фитнесом. Из навороченных колонок звучит голос Рианны, и Джеймс почти в ту же секунду начинает подпевать.

Просияв, я поворачиваюсь к нему. Судя по всему, он наизусть знает текст песни Umbrella и совершенно этого не стесняется. Поет Джеймс ужасно, но так увлеченно, что я не могу не присоединиться, покачиваясь в ритм музыки. Когда песня заканчивается, мы оба задыхаемся от смеха, а ладонь парня лежит у меня на бедре, крепко, даже собственнически сжимая его. Я смотрю на Джеймса, но он внимательно проверяет зеркала заднего вида, прежде чем перестроиться. Раньше я никогда не считала, что водить — сексуально, но эта поездка просто восхитительна.

* * *

Мне нравился футбол и до знакомства с Джеймсом, но, если честно, не настолько, чтобы изучить все тонкости. Я, как и все американцы, смотрела футбол в День благодарения по телевизору тети Николь, а во время отношений с Дэррилом разобралась в основах этого вида спорта. Но, глядя, как Джеймс играет в футбол, я поняла: мой интерес вырос в разы. Парень двигается невероятно быстро, и мяч летает у него из рук, словно пуля. Я морщусь, когда Джеймс падает, кричу от радости, когда он уворачивается от защитников, и визжу, как банши, на каждом тачдауне.

И все же победа дается нашей команде с трудом.

— Сердце до сих пор скачет! — говорит Дебра Сандерс, спускаясь со мной по лестнице, когда обе команды уходят с поля.

Джеймс выбрал для меня место рядом с мамой Бо, и за матч мы успели подружиться. Теперь я, наверное, знаю о Бо больше, чем следует девушке его товарища по команде, — например, что в средней и старшей школе его прозвали Вонючкой.

— В конце Бо сделал отличный блок! Без него мы бы не выиграли, — замечаю я.

— И не говори. Мой малыш прекрасно впишется в Лигу.

Прежде чем уйти, Дебра обнимает меня и с улыбкой хлопает по щеке. Ростом женщина примерно с меня, и часть прядей в ее косах окрашена в розовый — я похвалила их цвет сразу, как увидела ее.

— Рада была познакомиться, Бекс. Я плохо знаю Джеймса, но, кажется, парень он хороший. Дэррил тебя не заслуживает.

На глаза внезапно наворачиваются слезы.

— Спасибо.

— Эх, вот бы и Бо нашел себе милую девушку! Я попросила его пригласить кого-нибудь к нам на каникулы, но, кажется, он пропустил это мимо ушей.

Я смеюсь.

— До свидания, миссис Сандерс!

Женщина уходит. Я решаю не ждать, пока Джеймс вернется из раздевалки, и вызываю такси до милого гостевого домика, который он забронировал нам на выходные. Ему пришлось просить у тренера разрешения, чтобы расположиться отдельно от команды. Наверное, после такой сложной победы Джеймс будет весь на адреналине. И голодный. Утром я спросила его, не пойдет ли он куда-то с командой после матча. Он ответил, что не видит смысла тусить с парнями, если все это время он будет мечтать остаться со мной наедине. Ко­гда доберусь до номера, закажу нам еду из ресторана, который мы вместе выбрали.

Я покидаю стадион и выхожу на улицу, глядя, как болельщики Университета штата Пенсильвания один за другим уезжают в кампус на машинах.

— Что, теперь ходишь на все его матчи, как озабоченная фанаточка?

Я напрягаюсь. Стараясь сохранить каменное лицо, я поворачиваюсь к Дэррилу. Он не до конца снял форму: спортивная футболка липнет к телу, влажные волосы падают на лоб. Парень стоит слишком близко ко мне, но я не хочу показывать страха и не шагаю назад.

— А когда мы встречались, ты меня тоже звал озабоченной фанаточкой?

Дэррил хмурится.

— Бекси, ты же ему все сказала. Кончай притворяться.

— Я не притворяюсь.

Он хмыкает.

— Да ну! Он тот еще мудак.

— О, правда? Откуда такой гениальный вывод? Не­ужели потому, что с ним ваша команда весь сезон побеждает? Или дело в номинации на трофей Хайсмена? А может, в том, что он не позволил тебе меня оскорблять?

Дэррил стискивает зубы.

— Я никогда не хотел…

— Замолчи. Просто замолчи.

Я понижаю голос: все-таки вокруг были люди. Хотя бы Дэррил не пытается затащить меня в более укромное место.

— Иди в раздевалку, Дэррил, — говорю я.

Он надвигается на меня, пока я не наталкиваюсь спиной на стену с мемориальной доской. От неожиданности я не сопротивляюсь, но сердце отчаянно колотится. Я смотрю на Дэррила: он упирается ладонью рядом с моей головой и выглядит так, словно просто решил со мной поболтать. Люди проходят мимо нас, не обращая внимания.