Читаем Первый раунд полностью

Купер смеряет его убийственным взглядом. Судя по всему, он намеревается пустить в ход кулаки. Я быстренько встаю между ними. Да, Себа усыновили после смерти его родителей, ему тогда было одиннадцать, но с Купером они ведут себя как кровные близнецы. И дерутся точно так же.

— Купер, у тебя пять минут на сборы. Жду в машине! — говорю я.

Купер снова запирается в комнате, а Себ сгибается пополам от смеха, разбрызгивая воду во все сто­роны.

— Что, уже жалеешь, что живешь с нами?

— Ни капли. Я вас обожаю. В Луизиане мне вас обоих не хватало.

За неделю с тех пор, как мы сюда переехали (мне, если что, все же досталась главная спальня), это место действительно стало мне еще одним домом. Я и правда скучал по жизни с братьями. Да, все мы заняты тренировками, но делим дом и хотя бы время от времени можем пообщаться. Иногда я успеваю лишь на минуту пересечься с Купером, когда возвращаюсь с тренировки, а он собирается на хоккей. Иногда — заглядываю на бейсбольную площадку, чтобы посмотреть конец тренировочного матча, где играет Себ. Конечно, в прошлые годы мы виделись на каникулах и летом, но все же тогда мне было достаточно одиноко — хоть я об этом и молчал. В старом универе у меня были и друзья, и хорошие товарищи по команде, но семья для меня всегда была ближе: и замечательные родители, и Купер и Себ — даже когда они ужасно меня бесили, — и лучшая на свете младшая сестра Иззи. Возможность пожить с братьями перед тем, как я уеду черт знает куда для вступления в Лигу, — настоящее счастье.

Себ улыбается. Да, по крови он не был Каллаханом, но улыбается прямо как мы — частичка каллаханского шарма.

— И я скучал. Удачи тебе с предметом, надери там всем зад!

Я морщусь и направляюсь вниз по лестнице.

— Если не помру.

Следом за мной мчится Купер, на ходу закидывая рюкзак Nike на одно плечо. Сунув ноги в сандалии, он выходит за мной к машине, потирая глаза.

— Что у тебя первой парой? — спрашиваю я, выезжая на дорогу.

Купер отпивает кофе из моего стакана. Я бросаю на него гневный взгляд, но тот в ответ лишь пожимает плечами:

— Надо было дать мне время сварить собственный.

— Вернемся к моему вопросу. Ты каждый день опаздываешь?

— Только не говори никому! А первой парой русская литра.

Я присвистываю.

— Сложно, наверное?

Купер удрученно смотрит на меня.

— И не говори. И какой хрен меня подбил выбрать этот факультет?

Когда Куперу было восемнадцать, отец отговорил его от участия в драфте Хоккейной лиги и посоветовал пока играть в Национальной ассоциации студенческого спорта и получить диплом о высшем образовании. В отместку Купер выбрал самое невостребованное направление, которое пришло ему в голову, — фило­логию. Купер любит читать, так что какой-то смысл в этом был, но он бы в жизни не подумал, что придется вкалывать. Себ, вспоминая об этом, всегда ржет как конь.

— Ну, может, у тебя наконец-то появится что-то общее с Николаем, — усмехаюсь я.

Николай — заклятый враг Купера. Он русский студент, приехавший в США по обмену, и знаменитый защитник в команде главных соперников МакКи по хоккею — Корнелльского университета. Купер ненавидит его, главным образом за то, что тот играет грязно. Очень забавно, учитывая, что Купер и сам проводил немало времени на штрафной скамейке. Я разбираюсь в хоккее куда хуже него, но все же предполагаю, что там, как и в футболе, нарушать правила крайне не рекомендуется.

— Ха-ха, — мрачно усмехается Купер. — Очень сомневаюсь.

Наш дом находится вне кампуса, в небольшом городе Мурбридже, расположенном по соседству с университетом. Ехать недалеко, так что добрались мы быстро. Я высаживаю Купера у нужного ему корпуса и подъезжаю к своему. Что ж, через пять минут начнется пара, которую я проведу в окружении первашей.

Кошмар.

Я занимаю ближайшее свободное парковочное место и бегу к зданию. Чтобы хоть как-то вытянуть на тройку, нужно произвести хорошее впечатление.

Я нахожу нужную аудиторию и открываю дверь. О нет. Студентов тут меньше, чем я думал. Видимо, здесь хорошо следят за тем, чтобы преподаватели не были перегружены.

Я проскальзываю в дальний угол аудитории, к парте, где в одиночестве сидит девушка. Она склоняет голову над какими-то бумажками — судя по всему, с учебным планом.

Не дойдя до нее где-то метр, я замираю. Это же она! Тот самый ангелочек с вечеринки! Та, что подарила мне лучший в жизни поцелуй, а потом исчезла, будто между нами не пробежало никаких искр.

А еще она бывшая Дэррила. Та самая, за которую я заступился где-то за час до поцелуя. После того как она убежала, Дэррил начал выносить мне мозг. К счастью, он поверил, что я ее впервые видел. Если честно, я до сих пор почти ничего не знаю о девушке: только что ее зовут Беккет, она нереально красива и целуется так, словно весь мир вот-вот сгорит.

А еще мы никогда не сможем быть вместе.

Как она тут оказалась? Она просто не может быть на первом курсе.

Я сажусь рядом с девушкой. От нее приятно пахнет — ванилью и какими-то цветами. Она старательно выделяет фрагменты текста маркерами.

У меня учебного плана нет, так что первым делом я спрашиваю:

— Не поделишься?