Читаем Первый раунд полностью

Дэррил мог опуститься и до драки — хотя, вообще-то, это я поцеловала Джеймса, и моего бывшего это все даже не касалось. Одна из причин, по которой я надеялась не пересекаться больше с Джеймсом. Если мое тело опять выкинет какой-то номер в его присутствии, я просто взорвусь. А еще ему, возможно, придется иметь дело со взбешенным Дэррилом. После всего этого Джеймс вряд ли будет ко мне хорошо относиться.

— У тебя щеки горят, — наклоняется ко мне Лора с чересчур довольным выражением лица. — Что, хорошо он целуется? А говорят, если парень хорошо целуется, то он и в постели хорош…

— Лора! — вскрикиваю я.

Оглядевшись по сторонам, я с облегчением убеждаюсь, что нас никто не слышал.

Лора лишь взмахивает в воздухе куском тоста.

— Что? Он же ходячий секс.

Я откусываю бейгл.

— Целуется он хорошо.

— Что, просто хорошо?

— Офигенно, — признаюсь я.

Лора вздыхает.

— Жаль, он в одной команде с Дэррилом. У парней обычно на этот счет всякие кодексы чести.

— Да мне он и не нужен! — отвечаю я, игнорируя то, что при мысли о поцелуе низ живота предательски сводит. — Я пока вообще не хочу отношений.

— Значит, если он подойдет и пригласит тебя на свидание, ты откажешь?

— Делать ему больше нечего.

— Ты его поцеловала, а потом исчезла. Парни любят за кем-то побегать.

— Надеюсь, у него есть занятия поважнее, — отвечаю я.

Я проверяю время на телефоне. Нужный мне корпус находится в другом конце кампуса. Если не потороп­люсь, опоздаю на пару.

Я заворачиваю остаток бейгла в салфетку и встаю.

— Мне пора.

— Ты на академическое письмо?

— Ага, — вздыхаю я, закатив глаза.

Когда я перевелась в МакКи, администрация не подтвердила некоторые мои оценки из колледжа. Теперь приходится пахать вдвое больше, чтобы выполнить все требования и завершить программу в установленный срок. Из предметов, которые пришлось пересдавать, введение в академическое письмо — самый неприятный. Даже оскорбительный: я получаю диплом по направлению «Бизнес» и за время обучения выполнила уйму письменных заданий. Мне бы куда больше хотелось заниматься фотографией, но такова жизнь.

— Ладно, уверена, ты справишься! Напиши потом, где хочешь поужинать, — улыбается Лора.

Я машу ей рукой и выхожу на улицу. Погода все еще скорее летняя, чем осенняя, и через несколько минут быстрой ходьбы мои лоб и подмышки ужасно потеют. Я поправляю рюкзак на плече и прибавляю шагу, взбираясь на очередной холм. Да, мы учимся всего в часе езды от Нью-Йорка — до гор отсюда далеко. Однако такое чувство, будто при строительстве университета ландшафт специально изменили, налепив холмы на каж­дом шагу.

Я могла бы оставить фотоаппарат в комнате, но мне нравится носить его с собой: вдруг внезапно придет вдохновение? Теперь я жалею о своем решении: на ходу он больно хлопает меня по боку.

Я прихожу за несколько минут до начала пары, нахожу место подальше от доски и достаю тетрадь и гелевую ручку — роскошь, которую я могу себе позволить. Когда пишешь конспекты фиолетовыми чернилами с блестками, а не скучными черными, немного легче смириться с тем, что приходится изучать бизнес вместо изобразительных искусств.

Пришел преподаватель (как я и предполагала, пожилой белый мужик) и начал говорить, как важен его предмет: это фундамент всего, чем придется заниматься в течение семестра. Да, я не могу сказать, что он неправ, но совет явно предназначался семнадцати- и восемнадцатилетним первокурсникам, а не мне. Структура эссе? Галочка. Необходимость составления плана? Две га­лочки. Обмен работами с одногруппниками? И снова в точку.

Слушая лекцию, я прихожу к выводу, что за письмо легко получу пятерку. Учитывая, что мне нужно сдать еще пять дополнительных предметов, жаловаться не приходится.

— Давайте ознакомимся с учебным планом, — говорит препод. — Если у вас его нет, обязательно распечатайте.

В этот момент кто-то плюхается на стул рядом со мной. Я подавила смешок. Бедный перваш! Ставлю пять долларов, что он проспал будильник.

Но пахнет от него очень хорошо. Будто соснами.

Я поднимаю голову, и сердце подскакивает.

— Приветик! — говорит Джеймс, мать его, Каллахан и кивает на мой листок с планом. — Не поделишься?

6

Джеймс

— Эй, Купер! Поднимай свой зад с кровати — или я еду в универ без тебя! — кричу я, молотя по двери кулаком.

Понятия не имею, как мой брат умудряется опаздывать всегда и везде, если только дело не касается хоккея. Он словно ураган, и единственное место, где он затихает, — хоккейная площадка.

Из ванной в конце коридора, обернув полотенце вокруг пояса, выходит Себ. Оценив обстановку, он негромко смеется.

— Что, еще спит?

— Ты же слышал его прошлой ночью? «Джеймс, у нас завтра пары в одно время, подвези меня, ну пожалуйста!»

— Угу.

— Твою ж налево, Купер! Я не собираюсь опаздывать на первую пару по этому идиотскому предмету!

Дверь распахивается. Брат, судя по всему, готов живь­ем содрать с меня кожу — у него аж глаз дергается.

— С пробуждением, Спящая красавица! — говорю я нарочито приторным голосом, улыбнувшись.

— Да пошел ты.

— Ладно тебе. Я же твой брат. Без меня ты и семестра не протянешь.

— Да он и так с трудом вытягивает, — встрева­ет Себ.