— Я скверно о тебе подумала, когда ты остался там… Не нужно вспоминать об этом! — И Светлана снова прильнула к Логову, и он, пьянея от счастья, чувствовал всем своим существом волнующую теплоту ее молодого упругого тела.

— Я больше никуда не пущу тебя! Ты останешься со мной! — говорил Виктор Петрович.

— Да, да, хорошо… — шептала девушка. — Я сама хочу… Только ты не знаешь одной новости.

— Какой новости?

— Хорошей, родной мой, очень хорошей!

— Так скажи!

— Меня посылают в консерваторию. В Москву!

— В Москву?

— Да. После смотра меня и еще троих отобрали.

— Что ты говоришь! Света, поздравляю!

— Спасибо.

— Это же замечательно! Да, но ты уедешь…

— Осенью… Ты будешь меня ждать?

— Бессовестная! Что ты говоришь!

— И будешь приезжать ко мне?

— Замолчи!

— А сказать тебе еще что-то?

— Скажи.

— Не скажу! Сам догадайся.

— Не знаю, смогу ли догадаться, но я тоже хочу тебе что-то сказать.

— Тогда ты говори первый.

— Света, я, конечно… ты сама должна решить. Но я хочу, чтобы ты — понимаешь? — чтобы ты поехала в Москву… моей женой… — Виктор Петрович схватился руками за голову и боялся взглянуть на Светлану: так страшно стало ему то, что он сказал.

«Зачем я это делаю? — упрекал себя Логов. — Может быть, она не настолько меня любит. Ведь я самый обыкновенный, а она талант. Она там встретит лучших людей и будет жалеть… Зачем я навязываюсь?»

И Виктору Петровичу сделалось еще страшнее от того, что он подумал.

А Светлана чуть слышно прошептала:

— Ты угадал.

ГЛАВА 28

У Логова не было первых часов, но он пришел в школу рано, чтобы посетить урок Ивана Кузьмича.

Стрелец уже сидел в учительской.

— Здравствуйте, Иван Кузьмич!

— Мое почтение, Виктор Петрович.

— Вы разрешите мне пойти к вам на урок?

— С полным моим удовольствием, Виктор Петрович!

— Вы сейчас к моим?

— Да, да, к вашим. Великолепный становится класс! Бывает, конечно, что и шумят и пошаливают, но на то они и дети. А работают хорошо, работают хорошо… Виктор Петрович, будьте настолько добры, закройте форточку.

— А не душно?

— С пару, как говорится, костей не ломит. А сквозняк, знаете ли, может прохватить — и не заметишь. Вам-то, молодым, это что с гуся вода, а вы с мое поживите. Годы, милый мой, не те.

Логов захлопнул форточку.

— Покорно благодарю. — Иван Кузьмич вынул из портфеля свой термос, налил в стаканчик чаю. Потом он взял из аптечной коробки пилюлю, положил в рот и запил чаем. Все это он делал не торопясь и с таким видом, будто совершал какой-то торжественный обряд. — Вот и прекрасно! Вот и прекрасно! А то, понимаете ли, на улице сырость и здесь сквозняки…

В учительскую своей торопливой походкой вошел заведующий учебной частью, поздоровался.

— Я к вам на урок, Иван Кузьмич, — сказал он и, не останавливаясь, так быстро проскользнул в кабинет директора, что Стрелец не успел даже рта раскрыть. Но не прошло и минуты, как он вернулся говоря: — Ваш план?

— Есть, есть! Видно, я сегодня именинник: Виктор Петрович тоже ко мне идет. — Иван Кузьмич порылся в своем огромном портфеле и, не найдя нужной тетради, стал выкладывать на стол промасленные свертки, вероятно с завтраком, книги, перчатки, тетради, кашне.

— Вы и на уроке так ищете? — спросил Заруцкий.

Логов отвернулся, чтобы скрыть невольную улыбку.

— Что вы! Что вы, Валерий Дмитрич! — испуганно запротестовал Стрелец. — Ведь приготовил… А, вот он!

Заруцкий просмотрел план, что-то быстро записал в блокноте.

Со звонком все трое пошли в класс.

Ребята уже были на своих местах, перед ними лежали на партах тетради, карандаши, линейки, циркули, транспортиры — все нужное для урока геометрии.

Поздоровались. Валерий Дмитриевич и Виктор Петрович заняли последние парты. Иван Кузьмич встал за столом и звучным взволнованным голосом (не таким, каким он говорил в учительской) сказал:

— Теорему Пифагора докажет Федотов. Минская решит задачу. Вот условие. Доску разделите пополам.

Логов удивленно поднял голову и не узнал старого учителя: глаза его молодо сверкали из-под седых высоко вскинутых бровей, распрямились плечи и спина, движения стали быстрыми. Поразительно легкой для его возраста и комплекции походкой Иван Кузьмич пошел вдоль парт.

— А мы пока проверим домашнее задание. Храмов, прошу.

«Учителя не стареют: они всегда молоды, как их ученики», — вспомнились Логову слова Ивана Федоровича. — Да, я начинаю это понимать».

Вадик, всегда вялый и ко всему равнодушный, вдруг довольно резво поднялся со своего места и, не читая условия задачи, которое было всем известно, стал объяснять решение.

«Что это с ним?» — Виктор Петрович посмотрел на других ребят: Гулько водил пальцем по тетради, следя за решением; Маруся Приходько исподлобья, но с улыбкой, редкой для нее, поглядывала то в тетрадку, то на Ивана Кузьмича; только Степной посмеивался недоверчиво.

«Какие-то они сегодня не такие — хорошие. Наверно, потому, что завуч здесь», — решил Виктор Петрович.