Читаем Перекрестки Сумерек полностью

Работа с железом научила его, что спешка лишь испортит металл, но сначала он торопился – через врата, созданные двумя Аша'манами, Грейди и Неалдом, он Переместился на юг, туда, где были найдены самые свежие следы Шайдо. Потом снова прыгнул на юг, руководствуясь направлением их следов, как только Аша'маны смогли создать врата. Каждый час, что требовался им для отдыха после создания новых врат и удержания их открытыми достаточно долго, чтобы дать пройти через них всем, причинял ему страдания, но он считал, что освобождение Фэйли того стоит. Единственным результатом поисков стала лишь боль, с каждым днем усиливающаяся, поскольку продвигающиеся все дальше и дальше через необитаемую дикую местность разведчики, не находили ни малейших следов того, что кто-либо двигался раньше этим путем. Это продолжалось до тех пор, пока он не сообразил, что нужно вернуться обратно, потратив несколько дней на то, чтобы осмотреть землю, куда в первый раз доставили его Аша'маны, отыскивая любой след, способный указать, куда повернули Шайдо.

Он обязан был предвидеть, что они повернут. Путь на юг вел их к более теплым странам без снега, что казался настолько странным для Айил, но в то же время они приближались и к Шончан в Эбу Дар. Он знал о Шончан и должен был ожидать, что Шайдо тоже узнают! Они ищут наживы, а не войну с Шончан и дамани.

Дни медленного перемещения вслед за разведчиками, рыскающими впереди, дни когда снег падал так густо, что даже Айил ничего не могли разобрать и вынуждал их останавливаться, чтобы растереть замерзшие руки и ноги, пока наконец Джондин Барран не нашел задетое фургоном дерево, а Илайас не вырыл из-под снега сломанное айильское копье. И Перрин, наконец, повернул на восток, самое большее в двух днях к югу от того места, куда он переместился через врата в первый раз. Ему хотелось выть, когда он понял это, но вовремя осознал, что должен сдерживать свое напряжение, сдерживать себя. Он не должен уступать ни на дюйм, не сейчас, когда от него зависела жизнь Фэйли. Тогда он только начал учиться управлять своим гневом, начал его выковывать.

Похитители Фэйли получили большое преимущество, поскольку он поспешил, но с тех пор он был столь же осторожен, как при работе в кузнице. Гнев его окреп и начал принимать форму. После того как снова обнаружили следы Шайдо он Перемещался за один раз лишь на такое расстояние, что могли пройти разведчики между восходом и закатом. Несколько раз его осторожность пригодилась, когда Шайдо внезапно меняли направление, делая зигзаги, словно никак не могли выбрать нужной дороги. Или, возможно, двигались на соединение с другими своими отрядами. Все это время он шел по старым следам, мимо брошенных стоянок, похороненных под снегом, однако все разведчики согласились, что число Шайдо увеличилось. Здесь объединилось, по крайней мере, два или три септа, а может даже больше, вынудив увеличить охотничью территорию. И все же медленно, но верно он начал их догонять. Именно это и было важно.

За один переход Шайдо покрывали большее расстояние, чем он мог себе представить, учитывая их численность и снег, они к тому же, казалось, не озаботились скрыть следы от возможных преследователей. Вероятно они полагали, что никто не осмелится их преследовать. Иногда они останавливались лагерем на несколько дней на одном месте. Гнев обретал форму. Разрушенные деревни, крошечные городки и имения усеивали путь Шайдо, словно те были людской саранчой, склады и мало-мальски ценное разграблено, мужчины и женщины угнаны вместе с домашним скотом. Зачастую, в тех местах, по которым он проходил, не оставалось никого, одни лишь дома, покинутые людьми ушедшими искать провизию, чтобы дотянуть до весны. Он пересек Элдар в Алтаре, где находился небольшой паром, соединявший между собой две деревни на поросших лесом берегах реки. Его использовали в основном торговцы и местные фермеры, а не купцы. Как здесь переправились Шайдо он не ведал, но у него были Аша'маны, делавшие врата. От парома остался лишь уродливый каменный причал на обоих берегах, да несколько уцелевших в огне строений, обжитых тремя исхудавшими и одичавшими собаками, убегавшими при виде людей. Гнев креп и превращался в молот.

Минувшим утром он вступил в крошечную деревню, где две дюжины ошеломленных, чумазых людей уставились на сотни всадников и лучников, выезжавших с первым светом из леса под знаменами с Красным Орлом Манетерена и темно-красной Волчьей головой, с Серебряными Звездами Гэалдана и Золотым Ястребом Майена, за которыми следовали длинные колонны фургонов и вереницы подвод. Завидев Гаула и других айил, люди вышли из ступора и в панике бросились в лес. Поймать даже нескольких из них, чтобы те ответили на вопросы, оказалось трудно; они готовы были загнать себя до смерти, лишь бы оказаться как можно дальше от Айил. Не больше дюжины семей проживало в Брайтане, но всего два дня назад Шайдо забрали отсюда девять молодых людей и женщин, а также всех животных. Два дня. Молот был инструментом, созданным для достижения цели, и сам был целью.