За десять дней те, кого они искали, могли пройти сотни миль. Те, кого отправила Белая Башня, не могли быть настолько самоуверенны, чтобы отправиться на восток после своей уловки с Джеханнахом. Не могли они быть и настолько глупы, чтобы отправиться на север, но даже оставшиеся направления представляли собой огромную территорию для поисков.

– В таком случае мы должны как можно быстрее раскинуть наши сети, – сказал Карид. – И как можно тщательнее.

Мюзенге и Харта лишь кивнули. Для воинов Стражи Последнего Часа то, что должно быть сделано, будет сделано. Даже если требовалось поймать ветер в поле.

Глава 5

Закаливание молота

Несмотря на снег, укрывший землю, он легко бежал сквозь ночь. Он был един с тенями, скользящими сквозь лес, в лунном свете глаза его видели почти так же четко, как и днем. Внезапно холодный ветер, ерошивший его густой мех, принес запах, заставивший шерсть встать дыбом, а сердце забиться быстрее от ненависти гораздо большей, чем к Никогда-не-рожденным. Ненависть и отчетливое ощущение приближающейся смерти. Но сейчас никакого выбора не было. Он упорно бежал вперед, к смерти.

В глубокой предрассветной тьме Перрин неожиданно очнулся ото сна, лежа под одной из обозных телег с большими колесами. Холод от земли просочился в его кости, несмотря на тяжелый, с меховой подкладкой, плащ и два одеяла. Вдобавок дул прерывистый бриз, слишком слабый или изменчивый, чтобы назвать его легким ветром, но, тем не менее, ледяной. Когда он растирал лицо руками в перчатках, в короткой бороде потрескивал лед. По крайней мере, ночью снег, похоже, больше не шел. Слишком часто он просыпался засыпанным холодными белыми хлопьями, несмотря на укрывавшую его телегу, и снегопад ко всему прочему сильно затруднял работу разведчикам. Он пожалел, что не может побеседовать с Илайасом тем же способом, что и с волками. Он не мог больше выносить это бесконечное ожидание. Усталость въелась в него точно вторая кожа; он не смог припомнить, когда в последний раз нормально выспался. Спать или не спать вовсе, казалось, для него это было несущественно. В эти дни только неугасающий гнев давал ему силу продолжать двигаться.

Он не думал, что его разбудило случайное сновидение. Каждую ночь он ждал кошмаров, и каждую ночь они приходили. В худших из них он находил Фэйли мертвой, или не находил ее вообще. От таких снов он пробуждался в холодном поту. Когда снилось что-нибудь менее ужасное, он дремал, наполовину просыпаясь при виде троллоков убивающих, чтобы сожрать его плоть, или Драгкара, высасывающего его душу. Остатки последнего сна быстро исчезали, словно то был обычный сон, но он все еще помнил себя волком и все еще ощущал запах… Чего? Чего-то, что волки ненавидели еще больше чем Мурддраалов. Что-то такое, о чем волк твердо знал, что оно его погубит. Знание, которое он получил во сне, ушло; остались только неопределенные впечатления. Он побывал не в волчьем сне, отражении этого мира, где умершие волки продолжали жить, чтобы живые могли с ними советоваться. Волчий сон всегда оставлял ясные воспоминания после того, как он, сознательно или нет, выходил из сна. Но это сновидение по-прежнему казалось реальным, и почему-то срочным.

Неподвижно лежа на спине, Перрин отправил свой мысленный призыв волкам. Напрасно он пытался использовать волков, чтобы помочь его охоте. Убедить их проявить интерес к событиям из жизни двуногих оказалось трудно, если не сказать больше. Они избегали больших групп людей – для них даже полдюжины было достаточно много, чтобы держаться от двуногих подальше. Люди забыли времена совместной охоты, и едва ли не каждый, завидев волка, пытался его убить.

Сначала он никого не нашел, но спустя некоторое время он почувствовал, что коснулся сознания волков, находящихся где-то далеко отсюда. Он не мог определить расстояние, но контакт ощущался похожим на шепот, едва улавливаемый краем уха. Вдалеке. Это было странно. Несмотря на рассеянные по округе деревни, поместья и даже случайный городок, местность здесь была подходящей для волков – почти нетронутый лес, множество оленей и другой, более мелкой живности.