Читаем Переговоры (ЛП) полностью

Когда Энакина снова зовет Органа, Оби-Ван слезает с него, хватая за плечо и резко поднимая на ноги. Неожиданность момента и ощущение полного веса на раненой ноге вызывают у Энакина крик, полный боли, который, должно быть, доходит до слуха Бейла, потому что следующее «Энакин?!» звучит гораздо громче, чем до этого.

Энакин слышит, как Бейл заходит в смежную спальню, в то же время как Кеноби обхватывает его горло рукой, прижимая ближе к своей груди и лишая подвижности. Он не может двинуться, чувствуя дуло пистолета под подбородком, и давление холодного металла затрудняет дыхание, но он хотя бы может опереться на Оби-Вана и дать больной ноге немного отдохнуть.

Бейл уже определенно обезумел, обнаружив кровавый след по пути в детскую, оставленный Энакином. И всего через мгновение он влетает в комнату и при виде происходящего внезапно застывает в дверях.

— Ты, должно быть, Бейл Органа, — мурлычет Оби-Ван, и Энакин вздрагивает от его тона. — Очень рад наконец встретить тебя.

— Ты, — выдыхает Бейл, широко распахнув глаза. — Как ты… Как ты сюда попал? — Его взгляд мечется от кроватки к кроватке, но он слишком далеко, чтобы разобрать, что внутри.

— Будем считать, что я… находчивый, — пожимает плечами Кеноби. Кажется, он тоже заметил, на что обращено внимание Бейла, потому что он добавляет выразительное: — Не волнуйся о детях. Энакин довольно настойчиво просил их не трогать.

Бейл переводит взгляд на Энакина, прослеживая кровавую дорожку и открытую рану на его бедре. Он быстро складывает два и два — то, как Энакин защищал близнецов, его рану, полученную в процессе, — и, когда он снова встречает взгляд Энакина, в его глазах тускло сияет благодарность. Он делает шаг вперед, и Оби-Ван приказывает:

— Не подходи ближе!

Органа смотрит на пистолет, прижатый к шее Энакина, на его бледную кожу. Он явно разрывается между стремлением прийти Энакину на помощь и тем, чтобы послушаться Оби-Вана, угрожающего пистолетом.

— Ты в порядке? — спрашивает он, но Кеноби вмешивается прежде, чем Энакин успевает ответить.

— И не говори с ним! — добавляет Кеноби, притягивая Энакина еще — бесконечно — ближе. Энакин знает, что ему не нравится, когда его авторитет ставится под сомнение — ему не нравится присутствие Бейла. Он ведь только-только вернул себе власть над Энакином.

От повышенного тона Оби-Вана близнецы начинают хныкать, добавляя напряжения в комнате. Их вопли пробуждают нечто первобытное в груди Энакина, и он видит, как то же эхом отдается в Органе. Он отчаянно хочет их успокоить, но он застрял у двери.

— О, звезды, почему ты делаешь это? — стонет Бейл, и Энакин видит искреннее недоумение на его лице. Всегда существовала возможность, что Оби-Ван вернется за ним, но впервые Энакин понимает, что Бейл ни разу не думал, что это действительно произойдет. Он в самом деле верил, что если он сможет разрушить зависимость Энакина от Кеноби, то все закончится; что Кеноби не рискнет сунуться в гнездо гадюки, чтобы забрать своего любимого питомца. Бейл явно не знает Кеноби так хорошо, как Энакин. — Почему ты рискуешь всем, возвращаясь сюда?

— Думаю, это очевидно: я его люблю.

— Ты не любишь его, — шипит Бейл. — Если бы любил, то всегда бы хотел для него лучшего! А не той больной фантазии из твоей головы.

— Я и есть лучшее для него, — огрызается Оби-Ван; в его трясущихся руках дрожит дуло пистолета, прижатого к шее. Энакин уверен, что Бейлу никогда не удастся переговорить Оби-Вана. Все это может закончиться только либо их смертью, либо их побегом; Оби-Ван ни за что его не отпустит теперь, когда познал все, что так хотел. — А теперь отойди, Органа. Боюсь, мы с Энакином должны уйти.

Энакин также знает, что он не будет сопротивляться. Как бы Кеноби ни решил все закончить — это будет его судьба. Протест навлечет опасность на жизни всех находящихся в комнате, и на счастливый конец рассчитывать не приходится. Если Оби-Ван решить убить их обоих, Энакин хотя бы станет единственной жертвой.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что я позволю тебе увести его отсюда.

— Не вижу других вариантов для тебя. Ты правда хочешь его кровь на своей совести? Ты сможешь жить с этой виной на плечах?

— А ты смог бы? — бросает вызов Бейл. — Если ты так его любишь, смог ты убить его и жить дальше, зная, что именно ты прервал его существование?

Губы Оби-Вана кривятся в странной, горько-сладкой улыбке.

— Конечно нет. Но я ведь никогда не говорил, что он умрет один, верно? — Звук возводимого курка взрывается в тишине, повисшей после заявления Кеноби. — Последнее предупреждение, Органа. Отойди, или я убью его.

— Энакин, — говорит Бейл, меняя тактику. Он переводит отчаянный, умоляющий взгляд на Энакина. — Пожалуйста.

Энакин не выдерживает его взгляда, смотря в пол и расслабляясь в руках Кеноби. Однажды Бейл вспомнит эту встречу и поймет, почему Энакин принял такое решение.

— Пять, — рычит Оби-Ван, и Бейл испуганно таращит глаза.

— Четыре, — Энакину интересно, действительно ли так закончится его жизнь.

— Три, — он понимает, что отклоняется от пистолета так сильно, как только может при уверенной хватке Кеноби.