Читаем Переговоры (ЛП) полностью

— Конечно нет. Этот парень не оставляет нам никаких улик. Но я не могу прийти и сказать: «Простите, ребята, но еще два несчастных недотепы в конечном итоге умрут в этот праздничный сезон». Публика начнет паниковать.

— Нет, думаю, ты не можешь, — мягко усмехается Оби-Ван, заканчивая с узлом и приглаживая галстук. — Ну вот. Теперь ты выглядишь презентабельно. Голубой подходит к твоим глазам.

Энакин сглатывает, несмотря на сухое горло, и наконец набирается смелости взглянуть на Кеноби. Тот улыбается ему абсолютно приятной улыбкой, но в ней есть что-то еще. Что-то такое, что заставляет его желудок сжаться — определенное самодовольство, о котором Энакину никак нельзя думать, когда он вот-вот предстанет перед населением Корусанта.

— Спасибо, — выдавливает он и отходит назад, намереваясь броситься к двери.

Оби-Ван останавливает его раньше, чем он успевает зайти слишком далеко.

— Тебе было нужно что-то еще, Энакин? Кроме помощи стилиста?

Дразнящие слова, напоминающие о том, что только что произошло, совершенно не помогают успокоить нервы, но он выдыхает истинную причину, по которой пришел к Кеноби.

— Я хотел спросить, не хочешь ли ты выпить позже? В качестве благодарности за то, что ты покормил Трипио вчера?

— Звучит чудесно. Просто постучи, когда журналисты перестанут тебя терзать. Я должен проверить несколько тестов, так что я буду здесь.

— Хорошо, — говорит Энакин, и Оби-Ван не следует за ним на этот раз, когда он идет к двери. — Тогда увидимся вечером, профессор.

— Будь осторожен, детектив.

***

Квинлан ждет прибытия Энакина, он блестяще выглядит в своем шелковистом черном костюме и подходящем галстуке. Как напарник Энакина, он будет с ним на сцене, но, скорее всего, скажет не особенно много. Все разговоры обычно ложатся на Энакина. Квин только улыбается и производит отличное впечатление — а уж в этом он хорош.

— Новый галстук? — спрашивает Квин, шагая бок о бок рядом с Энакином. Вместе они пробираются через битком набитый участок к конференц-залу, где все должно будет происходить. — Я ждал, что ты наденешь свое красно-зеленое уродство, как в прошлом году.

— Что сегодня не так со всеми и с моим галстуком? — раздраженно выдыхает Энакин. Заметив недоумевающий взгляд Квина, поясняет: — Я пытался прийти в нем. Дошел до коридора, и мой сосед заставил снять галстук. Сказал, что это «жестоко по отношению к человечеству» или как-то так. Этот галстук — его.

— Твой сосед? — спрашивает Квин, выгнув бровь. — Ты про того горячего соседа, Кеноби? Про которого ты мне постоянно рассказываешь?

Что-то в его тоне заставляет Энакина покоситься на него.

— Ага, Оби-Ван. Не знаю, про какого еще соседа ты подумал, учитывая, что я ни с кем больше не разговариваю.

— Он знал, что у тебя сегодня конференция? И он повязал тебе свой галстук?

— Да?

Квинлан ухмыляется, сдерживая смех, и Энакин щурится.

— Что, Квин?

— Чувак, — шепчет тот, понизив голос, чтобы никто их не подслушал, потому что они уже подошли к переполненной комнате. — Ты такой идиот.

Энакин скулит.

— Какого черта это значит?

— Да то и значит! Ты. Полный. Дебил. Ты собираешься давать интервью на национальном телевидении, Энакин, и ты носишь галстук Кеноби. Даже если никто об это не знает, все население увидит тебя в галстуке твоего соседа, — Квин произносит это с нажимом, будто Энакин мог забыть, о каком конкретно галстуке идет речь, по дороге от квартиры до участка. — Если это не заявление, то я даже не знаю, что это. С таким же успехом он мог на тебя нассать.

— Квинлан! — возмущается Энакин громче, чем хочет, притягивая к ним взгляды ближайших журналистов, пока они занимают свои места. Он краснеет и внимательно следит за тоном голоса, шипя: — Оби-Ван не такой. Кроме того, если бы он предпочитал мужчин, он, я чертовски уверен, мною бы не заинтересовался. Мы соседствуем уже почти три года, и он не выказал ни малейшего интереса. Я для него — неудачник, живущий напротив, с невротичной собакой и ужасным вкусом в галстуках. Он просто помог мне.

— Судя по тому, как ты при нем всегда витаешь в облаках, могу поспорить, что ты просто позволил ему втянуть тебя в его квартиру, да? — продолжает Квин, будто вообще не слышал того, что Энакин ему сказал. Энакин краснеет сильнее, и ухмылка Квинлана становится шире от восторга. — Ты позволил! Скайуокер!

Возвращаясь к этому мыслями — к тому, как Оби-Ван настоял на смене галстука, как он повязывал ему новый, как самодовольно улыбался, когда Энакин уходил,— он думает, что Квинлан может быть на самом деле прав. И разве это не ужасная мысль? Что, черт возьми, могло вызвать этот неожиданный интерес?

— Я собираюсь выпить с ним вечером, — шепчет Энакин, безуспешно пытаясь унять свой румянец, встречаясь взглядом с майором Палпатином, жестом призывающего их присоединиться к нему и шефу Йоде на сцене, потому что конференция вот-вот начнется.

— О да, — фыркает Квин откуда-то из-за плеча Энакина. — Ты определенно идиот.

========== 4. ==========