Читаем Переговоры (ЛП) полностью

— Потому что Оби-Ван убивал не просто так. Причины могли быть странными, но он обдумывал каждое свое решение. То, что делал этот человек, было… — он пытается подобрать слово, — плагиатом. Если бы он позволил ему взять ответственность, это бы лишило смысла все то, что он делал.

— Поэтому Кеноби убил его?

— … Вроде того…

— Что ты имеешь в виду под «вроде того»?

Закусив губу, Энакин пялится на фотографию, вместо того чтобы встретиться взглядом с Квинланом. Он не может — не так. Не при том, что он должен сказать.

— Оби-Ван забрал его тело и выставил напоказ, но он не убивал его, — признается Энакин. Снимок в его руке сминается от внезапно сильной хватки. — Квин… Я убил его.

========== 13. ==========

Год назад

Энакин просыпается как обычно: позади лежит Кеноби, подперев голову рукой и смотря так, будто Энакин — самое очаровательное создание из всех, что он когда-либо видел. Может быть, так и есть: Энакин большую часть совместно проведенного времени понятия не имеет, что происходит в его голове. Он знает только то, что он очень — очень — хочет, чтобы Оби-Ван это прекратил. Однако когда Энакин выразил свои опасения, тот просто постарался смотреть украдкой — и стало еще хуже. Теперь же они вернулись к тому, откуда начали. Энакин хотя бы не отшатнулся от него сегодня. Это большой прогресс. Пугающий, но все равно прогресс. Он может жить без ежеутреннего сердечного приступа, спасибо.

— Что? — ворчит Энакин, и от его привычной ненависти к утрам голос звучит особенно искренне.

Оби-Ван невозмутим, выражение его лица меняется с благоговения на что-то, в чем можно было бы распознать очарованность, если он — охотник — вообще способен быть очарованным.

— Ты такой красивый… — мурчит он, отводя спутанную прядь с лица Энакина.

Теперь уже тот отшатывается, и это, вероятно, худшее его решение в жизни — сразу после того, как он сказал Асоке, что он парень Оби-Вана. Оба этих решения, однако, находятся катастрофически ниже дружбы с Оби-Ваном, занимающей первую позицию, но об этом даже упоминать не стоит.

Пальцы Кеноби путаются в его волосах, наклоняя голову Энакина в одну сторону и выставляя напоказ его горло. С губ срывается непроизвольный скулеж, когда горячее дыхание Оби-Вана касается бледнеющих засосов на коже. На мгновение ему хочется воспротивиться — хочется попытаться отстраниться на этот раз. Но идея быстро отходит на второй план — так же быстро, как приближается Кеноби. Должно быть, он заранее почувствовал напряжение Энакина.

— Ну-ну, — мягко упрекает Кеноби, свободной рукой обвивая горло Энакина и сжимая его достаточно сильно, чтобы дышать стало тяжело. Энакин знает, что Кеноби не убьет его, но его все равно обдает волной страха, когда легкие изо всех сил стараются набрать воздух сквозь пережатые дыхательные пути. — Нам обоим будет легче, если ты не станешь сопротивляться. Ты знаешь, я просто счастлив сделать это так.

О, Энакин-то знает. Энакин помнит то, что было, наверное, самой унизительной неделей из всех, что он провел здесь, почти позволив Оби-Вану похитить себя. В те дни Кеноби впервые обнаружил, о чем Энакин обмолвился Асоке, и утверждал, что метки Энакина — вопрос первостепенной важности для поддержания их легенды о том, что они пара. Все еще злящийся на него за то, что он продолжил цикл и уехал, оставив его запертым в ванной, Энакин был категорически против этой идеи.

Последовавшая ссора кончилась так же, как и прочие конфликты с Кеноби: Энакин оказался прижат к ближайшей поверхности, а ситуация окончательно вышла из-под его контроля. При всем его превосходстве в физической силе, на стороне Кеноби были тактика и опыт. И тот факт, что Кеноби продолжает осаживать его, не должен был так уж удивлять. Руки, надавливая, обвились вокруг его горла, оставляя следы, которые он будет носить долгие дни.

Так что на этот раз Энакин не сопротивляется после предупреждения. Он заставляет себя успокоиться — насколько это возможно, несмотря на то, что пальцами он впивается в простыни, чтобы не отпрянуть. Кеноби впивается в прежние засосы, повторяя их один за другим, и прикусывает еще чистую кожу, оставляя аккуратные следы зубов на рубцах.

— Почему мы не можем просто быть нормальной типа парой? — шипит Энакин на особо сильный укус. — Без всей этой фигни?

— Потому что мне нравится знать, что ты мой, — сухо отвечает Оби-Ван. — И теперь, когда Асока уже попалась на эту удочку, будет подозрительно, если мы перестанем. Ты ведь не хочешь, чтобы она начала что-то вынюхивать здесь, правда, Энакин?

Энакин ворчит:

— Я не твой, и она через пару дней возвращается в Корусант. Потом не будет никакого смысла во всем этом.

— Тогда мне, наверное, стоит оставить как можно больше засосов, хм? — Кеноби проводит носом под линией челюсти. Они не целовались с той ночи, когда Энакин пытался сбежать, — ну, кроме тех легких поцелуев в щеку в присутствии Асоки, — но Оби-Ван старался выжать максимум из требуемых ролей. — Знаешь, нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе наслаждаться происходящим. Я знаю, что хотя бы часть тебя в восторге.