Читаем Перебежчик полностью

И невыносимо дует, а лед присыпало тонким слоем нежного снега; ветер закручивает бледные смерчи, перемещает холодные барханы... Предатели все, и мороз, и снег, и даже эта чертова труба! Согнувшись, передвигаюсь, проклиная ноги, ветер... Редкие ветви на зеленоватом, холодном небе... Февраль не уйдет добром, только хлопнув дверью. Из подвала - ледяного, доступного всем ветрам и завихрениям, высовывается трагически серьезный Хрюша с глазами позднего Маяковского. За ним Костик, за Костиком Макс, с блестящим бандитским зубом и гривастой башкой... В подвальных черных переходах бело-серый подкидыш, вспомнил вчерашний суп, и в плач... А вот и Люська, примчалась, моя красавица, хвост задран, глаза сияют... Мои подозрения все усиливаются, кажется, нам предстоят котята с двух сторон... Алиса присоединилась к нам в подъезде, шагает шустро, только живот волочится по ступеням. На второй лестнице устала, отдыхает, мы ждем ее... Так я собрал своих, кормил кашей и остатками вчерашнего обеда. Когда доедали, бесшумно и быстро впрыгнул в форточку Серый, даже не задел края, особый котовский шик, и давай подкрадываться к мискам. Люська, негодница, тут же ему пощечину, хоть бы уважала возраст! Он зажмурился, помотал головой, но скольжение к еде не прекратил. "Поели? Дайте и Сереже тоже! " Он уплетает так, что посуду мыть не придется. А в коридоре уборщица и мусорщица, орут на пару, клянут котов за лужи и кучи. Тут же под лестницей огромное говно, вещь совсем не наших масштабов, что я не понимаю, что ли! В чем, в чем, а в этом я специалист. Но им наплевать, люди великая нация, все дозволено! "Котов ваших надо убивать!". "Вот-вот, чуть что, убивать... Зачем тогда приручали?.." "Это не мы!" А ведь знают, что я встречаю своих и провожаю, и никаких куч не позволю в общественных местах. Но бесполезно уговаривать, слабый всегда виноват... Их неприятно удивляет, что каждый зверь имеет свое имя, а не просто "кошка". Привыкли к кличкам. Я сижу, вокруг меня мусор, запахи, шерсть, из окна дует ветер, на лестнице крик, но я спокоен - поели. Что будет завтра, не знаю, и знать не хочу. Жизнь складывается из моментов, ничтожных движений, мелких усилий... мы отыгрываем у смерти время, день за днем... чтобы в конце основательно продуться. Когда я уходил, меня догнал серый кот с белой мордой, перегнал и остановился, смотрит. "Вася, живой еще! Все-таки не забываешь наш десятый... " Худой, и просит есть. Я с радостью вспомнил, что на подоконнике оставил немного каши с рыбным бульоном. Только б не добрались наши! "Вася, погоди!" Нашел кашу, выбежал, а его нет. Пошел к подвалу, вижу - сидит у дверей, значит, не забыл, как мы здесь встречались, разговаривали о кошках, о погоде... "Каким ты был сильным, помнишь, как с тобой дрался хромоногий Стив, как ты гонял нашего бесхвостого молодца, а потом признал его?.. Вася... помнишь Феликса?.. До вас самым сильным был Пушок, его ударили ножом в шею, рана не могла зажить, он раздирал ее, как только покрывалась корочкой, потом начала гнить... он долго умирал, вот здесь, в этой подвальной комнате. И тогда вы поделили власть с Феликсом, и обходили друг друга, зная, что равны... Вася, Вася, наши усилия поддержать жизнь уходят в песок, в эту холодную землю. И все-таки, жизнь складывается из дней, а за день можно и побороться, ты понимаешь это..." Вася вылизал миску дочиста, стоял и смотрел на меня. Он был сыт, но хотел слышать знакомый голос. Морда одутловатая, посечена шрамами, он стал даже меньше ростом, чем был. "Ну, иди, иди..." Он мотнул головой и пошел, и скоро слился со снегом, как будто и не было его.

96. Восемнадцатое февраля, минус четырнадцать...