Читаем Пациентка полностью

Нэнси с трудом подавила смешок. Несмотря на все старания полиции и пожарных, пожарище активно разграблялось мальчишками всех возрастов, и город буквально наводнился обгоревшими порнографическими картинками и оплавленными пластиковыми фаллосами всех расцветок и размеров. По крайней мере, если верить Сьюзен, теперь нельзя было ступить и шагу, чтобы не натолкнуться на подростка с тем или иным совершенно непристойным экспонатом из обширной коллекции покойного Кларенса Бойла наперевес.

— Наставили на меня эту розовую мерзость! — продолжала возмущаться Сьюзен. — И кричат: жизнь или кошелек!

— Кош-шма-ар! — хором поддержали ее подруги. — Уж-жас!

Понятно, что жены полицейских пускать это на самотек не собирались и, когда Сьюзен вывалила на них весь заряд своих эмоций, тут же принялись составлять длинную петицию все тому же мэру с требованием пресечь на корню этот новый вид подростковой преступности. А потом пришла Маргарет, и все стало еще хуже.

— В итальянском районе двух колумбийских сутенеров убили, — мрачно сообщила Маргарет. — Бритвой порезали. Тедди не знает, за что и хвататься…

Наступила такая тишина, что Нэнси услышала, как о стекло бьется маленькая плодовая мушка.

— Не знаю, как вы, а я теперь без пистолета даже из дома не выйду, — произнес кто-то.

— А толку? — так же мрачно парировала Марго. — Эти ребята тоже не жвачку в карманах носили.

А Нэнси смотрела на всегда державшую себя в руках Маргарет, вспоминала усталый, затравленный взгляд Бергмана и ощущала, как внутри нее поднимается столь хорошо знакомый огненный вихрь смешанного с восторгом ужаса. Вокруг определенно происходило что-то жуткое, и она уже знала: это добром не кончится.

* * *

То, что зловещая парочка свела на нет почти все результаты объявленной им операции «Сеть», Бергман признал не сразу. Но все-таки признал. Сразу после убийства неведомым маньяком итальянской официантки, волею случая оказавшейся еще и дальней родственницей Висенте Маньяни, в городе развернулась такая волна насилия, о которой начальник полиции даже помыслить не мог.

Да, осведомители и с той, и с другой стороны упорно твердили, что ни Карлос, ни Висенте войны не желают, но факты говорили сами за себя. Во всяком случае, Бергман не мог не подметить, сколь мгновенно отрегировал Висенте на убийство своей родственницы — убив столь же жутким образом колумбийских сутенеров.

И Библия на животах трупов колумбийских парней, как не без оснований подозревал Бергман, уже вовсе не указывала на маньяка — она указывала только на то, что это акт почти библейского в некотором смысле возмездия: око за око и зуб за зуб.

Естественно, Карлос не заставил себя ждать, и некие «неизвестные лица» тут же убили Кларенса Бойла, а главное, сожгли его магазинчик, который должен был перейти в руки Висенте Маньяни со дня на день.

Даже наличие таинственных, всяческий раз описываемых случайными свидетелями по-разному женщин, появлявшихся незадолго до очередного убийства, Бергман теперь воспринимал совершенно иначе. Никакого безумия, никакой мистики — только расчет. Ведь понятно, что женщина вызывает меньше настороженности уже в силу своего пола — нормальный трюк обеих противодействующих сторон. А уже вслед за женщиной появляются и бойцы.

И все-таки было то, чего Бергман категорически не понимал, — почему Висенте и Карлос ввязались в эту войну на взаимное уничтожение. Не понимал этого и мэр, а потому сразу же после пожара в магазине Кларенса Бойла он вызвал Бергмана к себе и устроил ему такой разнос, что едва не довел себя до инсульта.

— Слушай меня, чертов придурок! — орал он. — Если дело дойдет до ФБР, я тебя покрывать не стану! Ты у меня мигом из креслица своего уютного вылетишь!

Бергман слушал молча и оправдываться не считал нужным, а спустя еще три дня признал, что так все и будет, — рано или поздно шумиха дойдет до Вашингтона, и он потеряет не только работу, но и всякие перспективы.

И тогда он вышел на Карлоса.

Они встретились все в том же номере отеля, но теперь предводитель местного колумбийского клана прибыл на встречу с главой местной полиции самолично.

— Ты когда этот беспредел прекратишь, Тедди? — сразу же начал он.

— Лучше ты мне это скажи, Карлос, — упал в кресло рядом Бергман. — Зачем тебе сдался этот магазин?

— Это не я сделал… — покачал головой колумбиец.

— А кто? Может быть, Кларенс сам себя задушил?

— Может быть, — пожал плечами Карлос. — Но моих людей там точно не было. Слово мужчины.

Бергман насторожился. Он был готов к тому, что Карлос начнет изворачиваться, врать, и вроде как все именно по этому сценарию и происходило. Но было в голосе колумбийца что-то такое, что заставило Бергмана — на секунду, не более — поверить.

— А кто тогда, Карлос? — непонимающе развел руками Бергман. — Кому еще в этом городе это надо?!

— Тому же, кто и моих людей кончил, — угрюмо вздохнул колумбиец.

Бергман оторопел.

— И ты не считаешь, что это дело рук Висенте?

Карлос кивнул.

— Это не Висенте. Я проверял.