Читаем Пациентка полностью

Дело начало расти, развиваться, Кларенс постоянно ездил в Хьюстон за новинками, и постепенно, как-то само собой, клизмы основательно уступили место искусственным фаллосам, а притирания — специальным мазям для поднятия мужского… духа. А потом случилась беда.

Перед самым закрытием, вот, как сейчас, в магазинчик зашли крепкие ребята и сообщили Кларенсу, что его собственность продается.

— Как это продается? — не сразу понял Кларенс. — Я никому ничего продавать не собирался.

— Ваш магазин намерен купить Висенте Маньяни, мистер Бойл, — улыбнулся один из гостей. — Заплатит хорошо. Еще вопросы будут?

Вопросов больше не было. Отказать мистеру Маньяни в этом городе не сумел бы никто. А потому Кларенс попросил время на размышления и стал подумывать о перемещении бизнеса куда-нибудь подальше от этих чертовых пронырливых итальянцев.

Дверь хлопнула, и Кларенс, все еще в своих невеселых думах, повернулся к покупателю.

— Магазин закрывается, — мрачно сообщил он, всей душой переживая двусмысленность своих слов.

— Я знаю, — улыбнулся покупатель и подошел к витрине. Коснулся взглядом огромной, в человеческий рост, розовой куклы, с непроницаемым лицом тщательно пересмотрел всю «выставку» фаллосов и, оттопырив губу, недоумевающе замотал головой.

— И дети это видят?

«Откуда он?» — встревожился Кларенс и тут же успокоился: судя по одежде — обычный работяга.

— Детям до двадцати одного года я ничего не продаю.

— Но они же это видят? — поднял брови покупатель.

Кларенс недовольно крякнул. Он терпеть не мог эту южную пуританскую чванливость.

— У нас, слава богу, свободное общество, — брюзгливо парировал он. — Если не нравится, езжайте в Россию.

Посетитель вздохнул, размахнулся, и через доли секунды огромное витринное стекло ухнуло, просело и брызнуло по полу тысячами сверкающих остроугольных брызг.

— Ты что делаешь?! — ошарашенно моргнул Кларенс и вдруг все понял: — Висенте сам дал мне две недели! Срок еще не истек!

— Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, — тихо произнес посетитель и мерзко улыбнулся.

— Что?

— Ибо сами вы достоверно знаете, что день господень так придет, как тать ночью… — еще более мерзко улыбнулся гость.

Кларенс внезапно почувствовал, как по его лицу градом катится пот.

«Псих? И что мне с ним делать? Полицию вызвать?»

— Слушай, друг, — как можно мягче произнес он. — Этот магазин уже фактически не мой. Он принадлежит Висенте Маньяни. Ты слышал это имя, друг?

— Есть только одно имя, имеющее значение, — мгновенно посерьезнел психопат. — И ты его оскорбил.

* * *

Салли видел его как облупленного. Он видел эту написанную на морщинистом лбу торговца вечную заботу о наживе, и он видел эту своекорыстную готовность сеять и сеять грех, даже не задумываясь, какими цветами он прорастет и какими плодами отплодоносит.

Сначала торговец пытался сопротивляться — как все они; затем попытался бежать, но Салли перехватил его на полпути к спасительной двери, повалил, за ногу оттащил вглубь, за прилавки, и, чтобы тот перестал вопить, быстро закинул удавку и с наслаждением затянул ее вокруг толстой потной шеи. Минуту или две ждал, а затем с некоторым сожалением выпустил обмякшее тело и достал зажигалку. Свалил в кучу глянцевые плотные журналы, поджег и, выглянув из окна и убедившись, что улица пуста, покинул это гнездо разврата — у него было чем еще заняться.

* * *

Вернувшись в опустевший — без детей — дом, Нэнси три дня провалялась на диване, а на четвертый, в пятницу, заставила себя встать и отправиться в клуб. Отметила, что Маргарет еще не пришла, упала в глубокое удобное кресло и почти сразу же с удивлением отметила, что атмосфера клуба резко изменилась. Не было ни торта, ни фальшивых поцелуйчиков мимо щеки, а перепуганные возбужденные женщины только и говорили, что об убийствах и поджогах.

Нэнси прислушалась и удивленно хмыкнула. Похоже, в городе и впрямь кое-что происходило. Исчезнувшие было, к великой радости завсегдатаев женского клуба, проститутки снова появились на улицах, но уже под надежной охраной. Однако охрана их уже не спасала, и за три дня были убиты еще две ночные бабочки, и одна пропала без вести, хотя и в ее судьбе никто почти не сомневался.

Более того, в клубе горячо обсуждались два крупнейших поджога за всю историю города со времен Гражданской войны: кто-то, явно заинтересованный в сокрытии каких-то улик, сжег почти весь школьный архив, а затем убил хозяина первого и единственного секс-шопа в городе, а сам секс-шоп спалил дотла.

— Вы представляете! — возмущалась жена мэра Сьюзен. — Иду я по улице, а мне навстречу — целая банда подростков, и каждый с членом в руках!

— Кошмар! — завздыхали ее товарки. — Ужжас!