Читаем Партизанки полностью

В доме тем временем в поисках оружия и листовок гитлеровцы разламывают всю мебель, рвут матрацы, подушки, одеяла, разбивают массивную русскую печь, перебирают все книги и рвут их, калечат стены, вскрывают полы. Однако все напрасно. И только час спустя один из гестаповцев, оторвав наличник двери, обнаруживает в тайнике бланки пропусков на немецком языке, штампы и печать…

Лидию Островскую в полубессознательном состоянии бросили в закрытую полицейскую машину и увезли на Пушкинскую, в СД.

Закончив обыск, фашисты оставили в доме и во дворе засаду. Они ждут Горбачева, которого почему-то принимают за мужа Лидии Островской. Именно он, по сведениям гестапо, главарь, руководитель «банды».

Виктор появился часа через два. Его сразу же насторожило, что ворота не заперты и на снегу видны следы автомобильных протекторов. Постояв минуту в нерешительности, он осторожно заглянул во двор. Из раскрытых настежь дверей и окон донесся до него громкий детский плач. Не раздумывая больше, Горбачев бросается к дому.

— Хальт!

Этот окрик застал его посреди двора. Медленно, нарочито медленно поднимая руки, Виктор услышал за спиной тяжелые шаги. Двое! Резко обернувшись, он молниеносно выхватил из кармана пистолет и не целясь начал стрелять по врагам. Те, не успев даже поднять оружие, упали замертво на землю. И тогда со стороны дома, захлебываясь, ударили автоматы… Горбачев как подкошенный свалился в снег.

В те короткие минуты, когда тяжело раненный Виктор приходил в сознание, гестаповцы пытались вырвать у него сведения о городском подполье. Но Горбачев мужественно молчал. Его расстреляли в тот же день…

Лиду Островскую истязали еще на протяжении трех дней.

— Кого из подполья знаешь лично, в лицо, по фамилиям или кличкам? Есть ли связь с партизанами? Кто такой Горбачев? Откуда взялся приемник?

Но все эти вопросы так и остались без ответа. Лида не обмолвилась ни единым словом.

Ее допрашивал офицер, отлично говоривший по-русски. Спокойно, не повышая голоса, он сообщил подробности расстрела Горбачева. Ни единый мускул не дрогнул на Лидином лице. Не торопясь, в деталях рисовал гитлеровец те изуверские пытки, которые ждали Островскую в ближайшие часы в сырых подвалах городского СД. И снова — молчание в ответ.

— Мы доставим сюда вашу мать, ваших братьев и сестер. Их будут расстреливать по одному за каждый вопрос, на который вы не дадите ответа!..

В молчании проходит еще несколько долгих, бесконечно долгих минут.

— Но если не поможет и это, фрау увидит мертвыми своих маленьких детей!..

Удар рассчитан точно. Для матери это страшнее раскаленного железа, страшнее самой смерти!

— О! Они умрут далеко не сразу, — продолжал гестаповец тихим, вкрадчивым голосом. — Их будут очень долго пытать, причем здесь, на ваших глазах! И вы не сможете ничем им помочь, абсолютно ничем! Умереть сожженным на костре — я бы назвал это счастьем по сравнению с тем, что придется вынести им!

Лида не выдержала. Сознание, и без того слабое от зверских побоев, на несколько минут покинуло ее. А когда женщина снова пришла в себя, над ней, в который уже раз, склоняется все тот же офицер:

— Надеюсь, теперь фрау будет благоразумней и обо всем расскажет?

Собрав последние силы, Островская с ненавистью плюнула в физиономию своего истязателя.

Еще две ночи палачи зверски мучили эту мужественную женщину. Но Лидия Савельевна Островская предпочла мучительную смерть предательству своих друзей по подполью. О ее несгибаемом мужестве заговорил вскоре весь город. Отрицать его не могли даже сами палачи.

Через несколько дней после гибели Лидии в одном из коридоров здания СД встретились два полицейских. Одному из них довелось присутствовать при допросах и пытках Островской, и он рассказал своему приятелю о том, как бесстрашно и стойко вела себя наша Лида. Случайным свидетелям этого разговора удалось со временем вырваться на волю. Они-то и рассказали бобруйчанам обо всех подробностях страшной драмы, разыгравшейся февральскими ночами сорок второго года в подвалах городского СД.

* * *

Яркие страницы бесстрашия и мужества вписали в историю борьбы с немецко-фашистскими захватчиками а Бобруйске семьи Ольги Броваренко и Феклы Лозовской. В сорок втором году они основали маленькую подпольную организацию, которая длительное время поддерживала связь с нашим партизанским отрядом, смело и решительно выполняя боевые задания его командования. В состав группы кроме Ольги Броваренко и Феклы Лозовской входили их мужья — Александр Семенович и Павел Иванович. Их надежными боевыми помощниками с первых же дней стали дети Броваренко — подростки Вера, Витя и Жора.