Читаем Парный танец (СИ) полностью

Но за окном моросил нудный лондонский дождь, и не хотелось ни развлечений, ни полётов. Зато в голову лезли мысли, по большей части – неприятные. Гарри вспоминал разговор с Люциусом после их первой ночи. Он тогда спросил, что же дальше, а Люциус пошутил, очень смешно. На тот момент всё именно таким и казалось, смешным и занятным. Несерьёзным. Теперь же у Гарри тоскливо ныло под ложечкой, словно перед экзаменом в Хогвартсе, к которому он в очередной раз оказался не готов. Так оно, собственно, и было – он не знал, как вести себя теперь, когда стало ясно: с его стороны это больше не интрижка, не забавный эксперимент, а…

— А что? – пробормотал Гарри, уводя стрекозу, а за ней и Элоизу в головокружительный финт Вронского. Если, к примеру, начать разговор с Люциусом об их отношениях, что он ему скажет? «Как-то всё не так»? Ведь они, по сути, не могут предложить друг другу ничего больше. Ничего, кроме того, что у них есть сейчас, — встречи в доме на Гриммо и прогулки по городу. То же, что и раньше. Просто теперь этого стало… недостаточно. Интересно, а Люциус чувствует что-нибудь подобное? Вряд ли. С другой стороны, если и чувствует, то не скажет. Сам не скажет. Спросить? Но опять всё упирается в альтернативу, вернее, в её отсутствие и в тот же неотвеченный вопрос: «Дальше-то что?» Изматывающие разговоры ни к чему не приведут. Или, чего доброго, Люциус отмахнётся от него и уйдёт, как сам Гарри, бывало, сбегал от чересчур назойливых подружек, одержимых идеей немедленной свадьбы.

Так что говорить тут не о чем. Просто двое взрослых людей хорошо проводят время, и на том спасибо. Очень удобно, никто никому не должен и, если всех всё устраивает, то можно продолжать «взаимовыгодное сотрудничество». Вот, он уже думает фразами из документов Люциуса. Ещё один недобрый знак. И по-прежнему неясно, что делать с разъедающим чувством неудовлетворённости. Оно вползло в душу и уютно там угнездилось, заставляя скучать по временам, когда всего-то и было проблем, что невыученный экзамен да Волдеморт. Гарри нервно дёрнул палочкой; стрекоза, выходя из крутого пике, врезалась в стену. Элоиза затормозить не успела.

Звук был такой, словно грохнули в большой шаманский бубен.

— О, чёрт!!!

Элоиза вялой пернатой медузой сползла по стене прямо в подставленные руки.

— Прости, прости, девочка…

Гарри попытался оказать ей первую помощь, не забывая при этом по возможности беречь глаза и уши – он ожидал немедленного жестокого возмездия. Но Элоиза обиделась всерьёз: вырвалась, неуклюже взлетела под потолок и уселась на крышу кукушкиного домика. Та высунулась и прокуковала что-то сочувственным тоном. На Гарри они не глядели.

— Прекрасно, — проворчал тот, отряхиваясь от налипших перьев. – Теперь ещё и птицы на меня обижаются. Тогда я ухожу, понятно? Пойду сейчас и…

— С кем ты разговариваешь? Привет, — зелёное пламя в камине транслировало удивлённую Гермиону.

— Привет, — Гарри плюхнулся на ковёр. – Ты откуда?

— Привела родителей в Мунго. Их как раз обследуют, а я вспомнила, что мы с тобой давно не болтали.

— В Мунго? А что случилось?

— Ничего, — она разглядывала Гарри, знакомо закусив губу, — сдерживала смех. – Это насчёт коррекции зрения, Великий Вождь.

— Почему это я… А, понятно, — он провёл рукой по волосам и вытащил застрявшее перо. Гермиона рассмеялась.

— Хорош! Чем ты тут занимаешься?

— Да ничем. Лето же.

— И вид у тебя какой-то пришибленный, — Гермиона бдительно нахмурилась. – Что-то случи…

— Всё-таки выбрали магическую коррекцию? – перебил Гарри. – А почему не лазерную?

— О, я как следует подумала и решила, что так будет лучше! Сам посуди…

Гермиона принялась рассуждать о преимуществах магической медицины. Гарри внимал, довольный проведённым отвлекающим манёвром. Обсуждать свой «пришибленный вид» ему не хотелось.

— …всего-то и нужно пару дней принимать зелья, а потом накладывают чары, и готово. И цена, если перевести в фунты…

Гермиона говорила, а Гарри послушно кивал полой головой: его мысли благополучно унеслись в недалёкое прошлое – в конец мая, когда его угораздило заполучить фант с исполнением приватного танца. Как же странно всё сложилось, нарочно не придумаешь. Дурацкое желание Уилсонов, зелье Гермионы, клуб этот. Он вспомнил длинный коридор с десятком дверей. Ну что ему стоило зайти в любую другую комнату? Нет же, выбрал именно ту, в которую пришёл Люциус – непривычный и неожиданно желанный. Безо всякого даже зелья…

До Гарри вдруг дошло, что Гермиона молчит и пристально смотрит на него.

— Что-что ты сказала?

— Я сказала, — нейтральным тоном начала та, — что влюбилась в чёрного джазмена на деревянной ноге, и теперь мы будем на пару заниматься продажей гашиша. А ты сказал: «Вот как? Замечательно».

— А… Это правда?

— Гарри, да ты чего??? – Гермиона расхохоталась так, что из камина вылетело облачко золы. – А ну живо рассказывай, что стряслось и кто заменил твои мозги жидкой овсянкой!

Гарри молчал, вертя в руках сиреневое пёрышко. Врать не хотелось, да она и сама должна обо всём догадаться. Гермиона ожиданий не обманула.

— А-а… — протянула она. – Понятно, кто.