Читаем Парный танец (СИ) полностью

Гарри быстро смазал его, передвинулся, опираясь на колени, и тогда только поднял глаза. Люциус неотрывно следил за ним. Прикушенная губа, неровные пятна румянца на скулах – понял. Гарри глубоко вздохнул и направил в себя тугую скользкую плоть. Ладони Люциуса тут же легли ему на бёдра, придерживая, помогая, и Гарри в который раз доверился его рукам. Раньше такая поза казалась ему неудобной и слишком откровенной, женской. Но когда он опёрся ладонями на грудь Люциуса, то почувствовал, как загнанно стучит его сердце, и это почему-то успокоило и придало смелости. Первое же его движение заставило Люциуса застонать; Гарри гибко выгнулся, устраиваясь поудобнее, и шепнул:

— Держись.

И Люциус держался, да так, что Гарри пришлось сводить синяки с бёдер. Но это было после. А в тот момент не было места ни боли, ни осторожности, и ничто не сдерживало их рывков навстречу друг другу. Когда Гарри кончил в ласкающую его ладонь, Люциус приподнялся, сгибаясь почти пополам, и прижался к его губам, целуя, шепча что-то одновременно и непристойное, и нежное. А Гарри ответил.

— Люциус, — прошептал он, сжимая его внутри, — Люциус…

Так начался второй день; его продолжила болтовня, яблоки, сладкая дрёма – компенсация за ночное бдение. И ни слова о прошлом. Но когда вечером они забрались под одеяло, то некоторое время просто лежали в тишине, а потом Гарри выпалил:

— Как ты в это вляпался?

Люциус долго молчал. «Пошлёт», — подумалось Гарри. Но он ответил.

— В самом начале всё это казалось другим. Или же я несколько переоценил свои силы.

— Или недооценил Волдеморта.

— И это тоже. В любом случае, когда всё начиналось, воевать я не собирался.

— Надо думать.

— Но ты же понимаешь, — он помедлил, — я не убивал никого вне боя, но… Я и не помогал.

Гарри вспомнил, как кричала Гермиона, когда Беллатрикс пытала её. А потом – глаза Драко, когда он «не узнавал» его. И шепот Нарциссы: «Драко там?»

— Я понимаю.

— Правда?

— Будь у меня метка, а за спиной семья, мне бы тоже было не до чужих.

Люциус фыркнул, в голосе слышалась улыбка.

— Чушь. Помчался бы сломя голову.

— А сам? В Министерстве вы могли перебить нас всех.

— Тебя было приказано не трогать.

— А остальные?

— Просто повезло.

— Нечеловеческое везение, — вспоминая их визит в отдел Тайн, Гарри всегда покрывался мурашками. Чудом ведь выжили. Или не совсем чудом.

— Возможно, мы не слишком усердствовали, — признал Люциус. — Сам-то хорош – ограничился «Ступефаем».

— Тебе хватило, — парировал Гарри. И добавил, помявшись: – А как там было? В Азкабане?

— Ну как может быть в тюрьме? – голос Люциуса звучал не раздражённо даже, а устало. – Холодно. Плохо. И скучно, так что рассказывать не о чем.

И всё же они опять проговорили допоздна. Гарри не думал, что когда-нибудь будет так спокойно… ну, почти спокойно обсуждать войну. Воспоминания словно отдалились, и он мог не проживать их заново, но смотреть со стороны, как в думсборе. Возможно, время всё-таки латает раны. А может, всё зависит от того, с кем ты разговариваешь. Кто знает.

На третий день они читали – каждый своё, ели пирог, принимали вместе ванну. А ночью переплелись под одеялом и заснули, уже безо всяких разговоров и даже без секса. Потому что просто хотелось спать, обоим.

Элоиза издала возмущённый, почти человеческий вопль. Гарри вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и с минуту созерцал стоящие на столе миски, пытаясь понять, что не так. Оказалось, он высыпал совиное печенье в глубокую миску и залил молоком, в то время как его хлопья были аккуратно выложены на тарелку Элоизы. Ни молока, ни совиного корма в доме больше не было.

— Вот я кретин, — сокрушённо пробормотал Гарри. – Прости, девочка. Задумался, понимаешь?

За предоставленный ей в качестве компенсации последний кусок моллиного пирога Элоиза прекрасно поняла его терзания. А Гарри жевал сухие хлопья, запивал тыквенным соком и думал, думал. Давно прошли те времена, когда он определял свои эмоции категориями вроде «загадочный грудной монстр». Да и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: если тебе с человеком комфортно молчать, но при этом в его отсутствие ты постоянно говоришь с ним мысленно, то дело вышло за рамки необременительного романа.

Гарри прекрасно понимал, что его затягивает. Но что с этим делать, он пока не знал.

====== Глава 10 ======

На следующий день Люциус письмом сообщил, что будет занят. Гарри сложил из пергамента стрекозу и, взмахнув палочкой, пустил летать по гостиной на радость хищнице Элоизе. Та сделала вид, что не понимает, что стрекозой управляет хозяин, и с упоением носилась за шустрой «добычей».

«Надо бы и мне развлечься, — лениво думал Гарри, водя палочкой. – Сходить куда-нибудь, развеяться. Или полетать…»