Взгляд Уксалара привлекла другая непонятная картина. Прямо в центре огромной стеклянной равнины лежало озеро, которого раньше не было. Странное, идеально круглое озеро. Оно медленно ширилось, заполняясь кобальтово-синей водой. Уксалар ощущал источаемые им эманации зла и держался подальше. Но отвлекся и вздрогнул от вспышки и нового грохота. В первый жуткий миг он решил, что случился еще один гигантский взрыв, но это оказался лишь гром и разряд молнии. Грозы в Раю редкость — конечно, кроме творимых волей Всевышнего. И тем не менее, это была гроза. Непохожая ни на что виденное ранее. Пошел угольно-черный дождь — вода конденсировалась на тонкой взвеси пыли и частиц дыма. Черный дождь проникал под перья и струился по спине, вызывая сильное жжение на открытых частях кожи. Уксалар пытался стряхнуть капли, но они не поддавались, и попытки привели лишь к еще большему жжению.

Ангел сдался — придется терпеть.

Постепенно стеклянная равнина и странное озеро зла осталось позади. Он сознательно не смотрел на следы внизу — пока не убедился в отсутствии всех признаков «бревен». И в этот миг ангела поразила другая мысль. За весь полет над местом жуткой катастрофы он не видел ни единого живого существа. Неужели одним взрывом стерло всю армию?

Уксалар поднялся выше и принялся методично искать выживших из Воинства. На это ушло время, он снова попал под дождь, но нашел. Нестройная колонна спасшихся двигалась на запад, прочь от погибшего войска. Не будь Уксалар в курсе, он принял бы черную толпу за Падших. Даже сверху было очевидно, что зрение сохранили немногие. Большинство тащилось, положив руку на плечо впереди идущего. Спускаясь, Уксалар старался не смотреть на лица. Он знал, что увидит, и на сегодня ему уже хватило.

На земле он попробовал найти, с кем поговорить. Среди стонов выживших Уксалар искал кого-нибудь способного рассказать о случившемся. Он видел руки со столь обгорелыми кистями, что из плоти торчали костяшки, а кожа сползала сохраняющими форму пальцев цилиндрами. Видел некогда красные мышцы, теперь почерневшие и с глубокими ранами до самых белых костей.

Уксалар распихивал толпу, стараясь не смотреть и чувствуя вину. Ведь кругом столько страданий, а он невредим. Затем, наконец, он нашел ангела — тяжело раненного обломками от взрыва, но все же ангела.

— Я Уксалар-Лан-Зараил. Что случилось? Где наш господин?

Ангел поднял взгляд. Один глаз помутнел и был слеп, другой покраснел и воспалился.

— Могучий Элмас, сын Всевышнего и командир нашего войска? Думаю, он остался там. Когда все случилось, он вел колонну. Теперь он часть стекла и черного дождя. У Нашего Вечного Отца больше нет сына.

Ангел протиснулся мимо Уксалара и пропал в шаркающей колонне бредущих.

Уксалар попробовал взлететь, но внезапно ощутил потерю сил. До предела надул воздушные мешки — но все бесполезно. Он просто слишком тяжел для полета. Так что ангел обернулся и пошел на запад с прочими выжившими.

По пути он заметил, что некогда белоснежные, а ныне запятнанные черным дождем перья стали опадать одно за другим.

Глава LXXI

Блок ангельской терапии, военно-морской госпиталь Бетесды, Бетесда, Мэриленд.

— Как самочувствие, Мейон? — лейтенант Грейс Захария с профессиональной заботой взглянула на пациентку. Выглядело немного забавно, учитывая столь примечательную разницу в размерах. Согласно медицинским записям, стоящая Мейон-Лан-Лемуил была почти 15 футов роста. К счастью, сейчас она лежала, а Лемуил сидел рядом со скрещенными ногами. Не стоило тревожиться и по причине красоты Мейон. Синяки на лице и теле прошли, девушка расцвела.

— Спасибо, гораздо лучше. Но мне дурно, и кожа чешется. Как будто под ней ползают насекомые.

— Ты избавляешься от зависимости. Неужели в Раю вам не советовали просто сказать «нет» наркотикам? Я дам тебе метадон, в любом случае скоро время укола, — на лице Лемуила отразилось недовольство долгим лечением, что Грейс не понравилось. — Ни слова, Лемуил. Тебя мы тоже чистим, помнишь?

— Сколько это еще продлится? — капризно спросила Мейон. Ее голос напомнил Грейс путешествия на машине и вопросы младшей сестры «мы уже приехали?».

Она поколебалась с ответом, частично по инстинкту медсестры ничего не говорить пациентам, а частью из-за спорности любого ответа. С начала Войны за Спасение люди меньше всего готовились к проблеме лечения наркозависимых ангелов.

— Будь вы людьми, ушло бы от трех до шести месяцев. Но с ангелами совершенно неясно. Мы только начали разбираться в отличиях ангельской и демонической биохимии от нашей, а без этого знания все прогнозы спорны.

— Сестра, как наша пациентка? — вошедший доктор Циндер принялся читать данные с планшета на кровати Мейон.

— Испытывает симптомы легкой абстиненции. Я даю ей дневную дозу метадона. В остальном почти в порядке.