Читаем Откуда берутся герои полностью

Домашних животных не держал, увлечений имел множество и был почти доволен жизнью. Напрягала его разве что собственная профессия. Не работа – коллектив и зарплата консалтинговой фирмёшки, в рядах которой он изводил бумагу, его вполне устраивали. Но вот судопроизводство его не радовало.

Пока дело было «однокнопочным» – так он для себя называл ситуации, в которых к понятным обстоятельствам для вынесения решения суду нужно было применить пару очевидных статей закона, всё было нормально. Прогнозируемо. Но как только возникала какая-то коллизия, когда суду для установления обстоятельств нужно было собрать историю на основании косвенных источников, вникнуть в последовательную сложную аргументацию, начинались неприятные чудеса. Стойкое ощущение, что люди в мантиях не хотели думать, не хотели брать ответственность и принимать неочевидные решения. А уж если в качестве одной из сторон процесса выступал госорган или, например, кто-нибудь с двойным гражданством, право вообще переставало работать, как ему положено. Документы терялись, доводы попросту игнорировались, и это очень раздражало. Ну и волокита, текучка кадров в аппарате судов и вообще низкий уровень работы этого аппарата.

Текущее дело было из таких вот, нестандартных, и Александр Александрович подходил к пешеходному переходу в довольно-таки паршивом настроении.

Светофор на переходе через Каланчёвскую был долгий. При этом переход был отрегулирован так, что где-то с полминуты всем было положено просто стоять: пешеходам, потому что им красный, автомобилям, потому что им на поворот, а там тоже красный. Естественно, опытные пешеходы в эти промежутки злодейски нарушали, в это время они нарушали ещё более злодейски, потому что уже собралась вечерняя пробка, и на светофоры все обращали внимание уже постольку-поскольку.

Помимо паршивого настроения Александра Александровича терзало ощущение поднявшейся температуры. В помещении суда было людно, душно и неудобно. Окна не открывались, а получасовая дрёма на железном стуле вместо облегчения принесла только головную боль. И, да. температура, похоже, действительно поднялась. В общем, очень хотелось домой. Так хотелось, что он почему-то решил покинуть людской поток и пересечь проезжую часть вот прямо сейчас, а не когда добредёт до бестолкового, но всё же размеченного пешеходного перехода. Он нырнул в промежуток между разогретыми железными обитателями пробки.

Водителю чёрного внедорожника тоже хотелось домой. Он недавно дорос до должности, позволяющей разъезжать с спецсигналом. Вернее, не прямо позволяющей-позволяющей, там была масса ограничений и условий для использования, игнорировать которые он пока не привык. Но, вот, похоже, что прямо сейчас привыкать и начнёт. Сердясь на собственную нерешительность, он нажал нужную кнопку и, утопив газ, под басовитое кряканье стремительно вырулил на идущие посередине дороги трамвайные пути.

Александр Александрович, чей затылок с печальным хрустом встретился с асфальтом, может и был бы рад услышать традиционный для подобных ситуаций визг тормозов, но в данном случае тормозить никто и не собирался.

Он резко сел и ошалело уставился на Наставника Ормия. Попытался вздохнуть, но вода, наполнявшая лёгкие, не дала этого сделать, подступила паника.

– Просто выдыхай, вода Купели не причинит вреда.

Коэл послушался и жидкость полилась изо рта и пошла носом, от неожиданности он закашлялся.

– Дыши, спокойно дыши. Милость Cоздателя не оставит тебя. Как твоё имя?

– Александр… – вода продолжала выходить, с каждым выдохом её становилось всё меньше. Она действительно просто выходила, не раздражая дыхательных путей, – Александр Говоров, сын Александра… Коэл из Карнсдэйла, послушник Ордена Мира…

– Какой сейчас год?

– Две тысячи… Пять тысяч семьсот шестьдесят пятый от Сотворения.

– Где ты находишься?

– В Купели Испытания. Я… Я же умер там, Наставник?

– Верно. Таков один из уроков Создателя нам, служителям Его. В чём смысл этого урока? Не спеши, обдумай ответ. Когда найдёшь, можешь поделиться со мной. Если захочешь. Сейчас покинь купель.

Коэл поднялся и переступил бортик непроглядной каменной чаши. Жидкость быстро сбегала по телу, оставляя его совершенно сухим. Он взял поданный Наставником Ормием льняной балахон и быстро оделся, затем обхватил ладонями обритую голову, силясь собраться с мыслями.

«Обритую? Пред погружением в Купель Испытания послушников традиционно лишают всех волос на теле. Наставник… Он мой наставник? Нет, Наставник – это ранг в ордене, четвёртый и высший. Послушник – испытанный – умудрённый – Наставник. Путь служителя Ордена – направлять и поддерживать страждущих и сомневающихся, вразумлять, но не править. Качества служителя…» – он с силой потёр лицо и взялся за ворот балахона, – «Лён. Но это же не лён! То есть, лён, но не такой как там, другое растение, оно называется, называется… Лён? Как же так, слово одно, но смыслы совсем разные… На каком языке я думаю?!»