Читаем Остров полностью

К урожаю зимней охоты добавляется не меньшая летняя добыча, поскольку Колгуев уже с давних времен известен как летнее место обитания бесчисленных стай лебедей, гаг и гусей, в особенности последних. Раньше гуси прилетали на остров в таком количестве, что покрывали его целиком; теперь их число, как заверяют промышленники, уменьшается с каждым годом, к тому же они, спасаясь от преследования, летят дальше на Север, добираясь до берегов Новой Земли. Время их перелета приходится на конец июня, на острове они остаются до сентября, чтобы высидеть своих птенцов и перенести линьку, а затем, сбившись в длинные вереницы, вернуться на юг. Для ловли этих птиц самоеды прибегают к различным средствам, в зависимости от большего или меньшего их количества: они бьют их из ружей, ловят сетями или травят специально натасканными для этого собаками, которые, учуяв след, необычайно проворно бросаются на них и душат едва оперившийся молодняк; довольно часто сами самоеды, вооружившись дубинками, набрасываются на птиц и убивают их стаями. Убитые гуси засаливаются промышленниками, хозяевами самоедов, и вместе с прочей добычей доставляются на материк. Гусиные яйца также собираются в больших количествах. Что касается других птиц, то они не водятся в изобилии; однако количество гаг достаточно, пух их очень ценится. Средние цены на различные продукты, добытые на Колгуеве в 1841 году в Мезени были таковы: засоленный гусь – 20 коп.; летний песец или крестоватик – 1 руб. 20 коп.; белый или зимний песец – от 3 руб. до 3 руб. 50 коп.; шкура медведя низшего качества – 10 рублей, а высшего – 60 рублей; гагачий пух – 20 рублей за пуд. Все эти цены указаны в ассигнациях.

На всем острове в 1841 году мы встретили только семь промышленников-добытчиков, которые бывают на Колгуеве каждое лето. Трое жителей Мезени и двое из Пустозерска поставили на реке Васькиной времянку, а двое других, которые также были из Пустозерска, постоянно высаживались на Становом Шарке. Самый богатый из этих промышленников, житель Мезени Попов, ежегодно отправлял из устья реки Индига с Тиманского берега одну лодью на Колгуев, вторую ладью на Новую Землю и третью в Архангельск. На реке Индига, примерно в пятидесяти верстах от ее устья, уже поселился отец Попова[84], а сын живет теперь постоянно в этой пустыне среди кочующих самоедов. Недалеко от него, выше от устья по реке, поселился его племянник. Возможно, эти поселения в тундре положат начало будущим значительным колониям.

Промышленники, обитающие на Колгуеве, живут в избах, которые, собственно, строятся для этой цели и служат одновременно складами для хранения добычи. Древесина для этих изб доставляется из Мезени или из Пустозерска, в то время как плавник, который в большом количестве можно найти по берегам Колгуева, а особенно на Плоских Кошках, не пригоден для строительства, но зато является подходящим топливом. Самоеды, работающие на этих промышленников, не имеют твердого пристанища, они рассеиваются по всему острову и живут в своих переносных палатках, или чумах.

Как уже говорилось, промышленники собираются на Колгуеве в начале лета и покидают его снова в середине или к концу августа. Они привозят своим работниках хлеб, одежду, водку (к которой самоеды, как и все дикие или полудикие племена имеют неотвратимую тягу) и различные другие предметы. За одну маленькую порцию водки, которую русские продают вдвое, а то и втрое дороже, самоеды отдают все, чем они обладают, соглашаясь на любые условия. Пьянство развито у них чрезмерно; даже женщины и дети напиваются так, что валятся с ног, а ко времени нахождения на острове промышленников и завершения расчетов самоедские оргии находятся в самом разгаре.

Легко представить, что промышленники таким путем пытаются извлечь для себя выгоду, и это обстоятельство, видимо, может объяснить то, что многие самоеды вынуждены в течение целого ряда лет служить одному и тому же хозяину; я встречал даже таких, которые не покидали острова более десяти лет. В 1841 году на Колгуеве в общей сложности находилось шестьдесят самоедов. Не следует поэтому удивляться тому, что самоеды пытаются подобным же образом ответить на явные преимущества русских, так что их взаимоотношения строятся на взаимном обмане. Промышленники рассчитываются с самоедами за водку и другие насущные вещи по самым бессовестным ценам, за что самоеды не отдают им всю добычу, заготовленную за год; они утаивают часть последней и продают или обменивают ее другим торговцам после отъезда своих хозяев, чему я сам был свидетелем. Таким образом, даже в этих отдаленных областях господствует грандиозная корруптивная система; хозяева похваляются друг перед другом, обирают своих работников и подвергаются обману со стороны последних.