Читаем Остров полностью

Не следует при этом думать, что промышленники не раздумывая бросаются навстречу опасности и руководствуются только слепой бесшабашностью. Напротив, большинство из этих сорвиголов обладают хорошими практическими познаниями в навигации; компас является их постоянным спутником[69]; многие из них в совершенстве умеют пользоваться картами, более того, они составляют их сами[70], пользуясь глазомером (наглядкою) и ведут журналы, где они наносят точки, в которых они были, помечают места, пригодные и непригодные для якорной стоянки, отмечают, при каком ветре лучше всего отправляться в плавание, как высоко поднимается прилив, какова структура берега и грунта и т.д. Многие из этих карт сослужили не малую службу морским офицерам, которым была поручена съемка морского побережья Ледовитого океана и Новой Земли. В качестве доказательства мы можем привести слова знаменитого русского мореплавателя адмирала Литке, который с большой похвалой отзывался о полученных от промышленников картах острова Колгуева, которые абсолютно точно совпали с его собственными измерениями, за исключением рек, которые были признаны значительно меньшими по размерам[71]. Даже те из промышленников, кто не владеет письмом[72], умеют пользоваться картами, как например, кормщик, с которым док. Рупрехт и я ходили по Белому морю и океану: у него при себе была карта Литке, с которой он в своих путешествиях никогда не расставался. Этот кормщик, мезенский мещанин Иван Матвеевич Иглин, представляет собой весьма удивительную натуру; с измальства он привык к жизни на море, зимовал несколько раз на Новой Земле, дважды на Шпицбергене, и год за годом он регулярно участвует в одной из экспедиций. Чтобы дать понятие об его искусности и навигаторской сноровке, нами будет только упомянуто, что архангельский купец Карнеев, у которого он находился в услужении, поручил ему как-то летом идти на промысел на Шпицберген – или Грумант, как этот нейтральный остров называют русские моряки, на котором Иглин прежде никогда не бывал; не долго раздумывая, он взял в руки первую попавшуюся карту и компас, поднял паруса и ушел в море, после того как он благополучно достиг острова, он провел там зиму вместе со своей командой из 24 человек. На следующее лето он вернулся с весьма внушительной добычей в Архангельск, но только с шестью моряками вместо двадцати четырех; остальные восемнадцать человек стали жертвой ужасающей цинги.

Попутно нам хотелось бы заметить, что норвежцы, датчане, англичане, голландцы посещают с тем же самым намерением тот одинокий остров, не решаясь однако остаться там на зимовку. Только русские промышленники не страшатся этого.

Впрочем, и русские не часто плавают на Шпицберген. До 1841 года, насколько я знаю, только вышеупомянутый купец Карнеев и староверческий монастырь Данилов в Кемской волости имели обыкновение отправлять туда свои лодьи. Что касается Новой Земли, то количество судов, посещавших ее, в разные годы весьма колеблется; это зависит от большего или меньшего изобилия морских зверей, которые часто, если их преследование ведется весьма интенсивно, покидают морское побережье Новой Земли, и отправляются дальше, на восток. Так например, в 1831 году на Новую Землю пришло только одно единственное, снаряженное промышленниками судно, в то время как в 1835 году вслед за первой экспедицией знаменитого Пахтусова, предпринятой на средства господ Брандта и Клокова, количество мореплавателей, оправившихся на Новую Землю, достигло 118. С тех пор это сообщение, кажется, вновь было заброшено; в 1841 году, насколько это мне удалось узнать от промышленников, в нем участвовало весьма незначительное количество кораблей.

В Ледовитом океане находится не так уж много островов; на всем пути, следуя по меридиану от Северного полюса до восточной границы Архангельской губернии, мы можем встретить всего лишь четыре острова значительных размеров: Шпицберген, Колгуев, Вайгач и Новая Земля, последний состоящий из двух островов, разделенных проливом, известным под названием Маточкин Шар. Представленное здесь описание Колгуева, второго из этих четырех островов, является результатом наблюдений, сделанных автором во время своего пребывания на острове в 1841 году, сверенных с имеющимися о нем короткими более ранними сообщениями. Нам хотелось бы предварить рассказ об экспедиции, предпринятой для исследования этого острова, исторической справкой.