Читаем Остров полностью

Тогда мне показалось, что само обследование дома длилось бесконечно.

Я уже думал, что всходит солнце.

Но в реальности я, вероятнее всего, бродил по дому не более часа, прежде чем нашел Уэзли и Тельму.

Мне уже начинало казаться, что их все-таки нет в доме. Может быть, они ночевали на яхте. Но затем, когда я поднимался по лестнице на третий и последний этаж, то услышал тихий раскатистый звук. Остановившись, я прислушался. Звук замер, но затем послышался вновь. И опять наступила тишина. Затем резкое похрапывание.

Сопит какое-то животное?

Но, послушав подольше, я понял, что звуки эти издает спящий человек.

Спящий и храпящий.

Дальше я поднимался еще медленнее, осторожно ставя ноги на каждую ступеньку и плавно перенося на них вес. Но большинство из ступенек все равно скрипели. Всякий раз, когда это случалось, я съеживался, замирал на месте и прислушивался, дожидаясь очередного храпа.

Наконец я добрался до верхней площадки лестницы.

И очутился посредине широкого коридора, окруженный стенами с открытыми дверями. Со своего места я мог видеть четыре залитые лунным светом комнаты — по одной возле каждого угла.

Звуки храпа, теперь более отчетливые, похоже, доносились из двери, находившейся передо мной и правее. Остановившись возле балясины перил, я обернулся лицом в направлении звуков.

В темноте вход в комнату выглядел смутно бледным.

Я с большой осторожностью стал к нему подкрадываться.

Так вот где устроились Уэзли и Тельма.

Имея в своем распоряжении весь дом, почему они предпочли спать в столь отдаленной комнате? Мне показалось это очень странным, особенно учитывая раны Уэзли. Зачем было взбираться на третий этаж, когда на первом было множество хороших и удобных комнат?

У входа я остановился и заглянул внутрь.

В глубине комнаты два ярких от лунного света окна.

Ах вот оно что!

Это комната с видом.

С такой высоты, вероятно, можно было видеть клетки поверх крон деревьев.

Наблюдать за женщинами.

Отсюда они вполне могли бы увидеть огонек моей зажигалки.

Если бы смотрели.

Однако, судя по всему, они не смотрели. Если бы они увидели этот огонек, то вряд ли просто так взяли бы да и завалились спать.

Кроме храпа, из комнаты доносилось глубокое ровное дыхание.

Они здесь и спят.

Видимо.

Отчасти я был рад, что нашел их. По крайней мере, была решена загадка их местонахождения.

Но другая часть меня не одобряла эту находку.

И что, черт побери, я должен был теперь делать?

На ум пришло только два возможных варианта поведения:

1. Убираться к чертовой матери из дому.

2. Войти в комнату.

Если быть откровенным, мне жутко хотелось уйти. Я чувствовал, что если останусь, обязательно случится что-то нехорошее.

Я подумал, может, выбраться из дома и поджечь его. Это был бы сравнительно безопасный и эффективный способ покончить с Уэзли и Тельмой.

Не такая уж и плохая мысль.

Эта высота оказалась бы для них ловушкой, и шансы спастись практически равнялись нулю.

Только одно слабое место.

(Похоже, от них никогда нельзя избавиться.)

Уэзли, вероятно, взял с собой в комнату ключи от клеток. Если я сожгу дом, что станет с ключами? Начнем с того, что я, возможно, не смогу отыскать их среди пепелища. И потом, вдруг они расплавятся? Я ведь не специалист по температуре плавления ключей от клеток для содержания горилл. В горящем доме они вполне могут превратиться в лужицы металла или, по крайней мере, покорежиться и прийти в негодность.

И как я смогу тогда открыть клетки?

Значит, необходимо прокрасться в комнату и найти ключи. Взять ключи и только затем выбираться к черту из дома и поджигать его.

Мысль эта показалась мне просто замечательной.

В ней было только одно слабое место: чтобы заполучить эти ключи, придется войти в комнату и поискать.

А как можно было надеяться отыскать их в темноте?

В голове моей раздался голос, напоминавший голос Кимберли. И он говорил: «Выкинь из головы все это дерьмо и сделай то, что надо».

Она была права.

Или это я был прав, потому что на самом деле голос этот принадлежал не Кимберли, а был моим собственным.

Я не хотел делать это.

Но я нашел Уэзли и Тельму. И они спали. А спящие они были беспомощны. И, значит, полностью в моей власти. Другого такого шанса мне, возможно, никогда не представится. Если я сейчас окажусь трусом, то возненавижу себя навсегда.

Если я упущу свой шанс, расплачиваться придется моим женщинам.

Перед тем как войти в комнату, я вынул из кармана бритву и большим пальцем открыл лезвие.

В этот миг я вновь превратился в шизика: от меня снова отделился критичный и обеспокоенный наблюдатель.

Ты, должно быть, лишился своего драгоценного рассудка, говорил он мне.

Я перешагнул порог.

Пол заскрипел.

Один из спящих захрапел. (Думаю, Уэзли.) Дыхание другого оставалось глубоким и ровным.

Они спят мертвым сном, убеждал я себя.

Если только не притворяются.

И тогда я подумал: «Ты должен немедленно перерезать им глотки».

Но я понимал, что не смогу это сделать. Чтобы убивать спящих, надо быть чертовски хладнокровным. И даже если бы мне удалось заставить себя разделаться подобным образом с Уэзли, с Тельмой все обстояло иначе.

Тельма была женщиной.

А как бы я смог перерезать горло женщине?