Читаем Остров полностью

Но почему ограничивать себя одной Билли? Я мог бы подкрасться к любой из клеток. Разумеется, только не к Конни. А как насчет Кимберли? Вот было бы здорово! Нет. Эта вся в делах. Кимберли может схватить за руку, но баловством заниматься не захочет. А если нанести визит Эрин? Эрин мне понравилась. Похоже, и я ей тоже.

Слишком юная, возразил я самому себе. С ней ничего нельзя делать.

Кто это сказал? Она всего на четыре года моложе меня. Это не так много. Когда мне будет тридцать, ей будет двадцать шесть.

Но сейчас ей только четырнадцать. Ну и что? В некоторых странах в четырнадцать лет люди вступают в брак.

И я представил себя возле клетки Эрин. Как я прикасаюсь к ней в темноте, как мы исследуем друг друга через прутья клетки. Мысленно я почти начал ощущать гладкую теплоту ее небольших заостренных грудей.

Но чем больше я возбуждался, тем острее чувствовал свою вину.

Нельзя позволять себе возвращаться тайком к клеткам.

Если я пойду к Билли, то вполне могу потом оказаться и у Эрин.

А это будет очень скверный поступок, несмотря на все доводы, которые я приводил себе в его оправдание. Как я вообще мог подумать о том, чтобы попытаться соблазнить Эрин? Чем же я в таком случае лучше Уэзли?

Я был зол на себя.

Может быть, мне захотелось наказать себя за то великое искушение, которое я испытывал по отношению к Эрин. Или порочное побуждение воспользоваться ее беспомощным положением, словно лучом прожектора, указало на то, что было верным и что необходимо было сделать.

Да, я вернусь к клеткам. Но сделаю это тогда, когда в руке у меня будет связка ключей Уэзли.

И не раньше.

Трех вариантов больше не существовало.

Остался только один.

Номер третий: тайком проникнуть в дом.

Не выходя из темных джунглей, я пошел по периметру лужайки и дошел до участка, примыкающего к боковой стороне дома.

И стал вглядываться.

Прямо передо мной, на расстоянии небольшой пробежки, было окно, через которое я наблюдал за издевательствами над Эрин.

Окно было темным.

Впрочем, света не было нигде. Никаких признаков Уэзли или Тельмы я не заметил. Но они несомненно находились где-то в доме. Я ведь видел, как они входили, и не было никаких оснований думать, что они из него вышли.

Но они могли это сделать.

И могут быть где угодно.

Дожидаться удобного случая, чтобы напасть на меня.

Выскочив из укрытия, я стремглав понесся по высокой траве. Испуг был настолько велик, что мое сознание расщепилось и я разделился надвое: одна моя половина совершала эту безумно-опасную пробежку, тогда как другая изумленно наблюдала за первой с расстояния, как бы насмехаясь над ее глупостью. «Так-так, сам лезешь на рожон», — подумал я. Но я все бежал и остановился только у боковой стены дома. Прислонившись к ней плечом, я стал судорожно глотать воздух. Дыхание, впрочем, восстановилось довольно быстро, только вот сердце упорно отказывалось притормозить и стучало, как бешеное. Потому что знало, что ожидает нас впереди.

Бросок через газон был самой безопасной частью операции.

Шагнув к окну, я прильнул лицом к сетке и заглянул вовнутрь.

И ничего не увидел.

Вернее, увидел многое. Это была совсем не та темнота, которая окружала клетки. Комнату заливала серая мгла — лунный свет, сочившийся через окно и растекавшийся вокруг.

Его было вполне достаточно, чтобы показать мне, что комната заполнена темнотой.

Темноты было предостаточно, чтобы спрятать двоих — или даже двадцатерых.

Ощупав низ сетки, я обнаружил пару прорезов, которые я сделал прошлый раз бритвой. А что, если и Тельма их нашла? И тут же пожалел, что подумал об этом. Если она или Уэзли заметили дело моих рук на сетке, они догадаются, что у них побывал незваный гость. И подготовятся к его встрече.

Но они, вероятно, ничего не заметили. Скорее всего они больше не заходили в эту комнату, после того как в ней побывала Тельма, чтобы собрать одежду, задуть свечи и все такое.

Просунув указательные пальцы в прорези и согнув их вниз, я потянул сетку на себя.

Через несколько секунд я просунул внутрь голову. Без сетки видимость значительно улучшилась.

Темноту теперь я видел намного яснее.

Я стоял и разглядывал комнату, а сетка лежала у меня на затылке.

Вокруг одни черные пятна.

Но вроде ничего не двигалось.

В воздухе висел какой-то прогорклый и гадкий запах сигарет. И еще пахло свечами и кровью. Или мне это показалось — последние два запаха могли существовать лишь в моем воображении.

Я представил себе сидящих посреди комнаты на полу со скрещенными ногами Уэзли и Тельму. Как они улыбаются и терпеливо дожидаются, пока я войду в их логово.

С этой лунной подсветкой меня легко было разглядеть. Я был словно черный бюст Палласа, поставленный на подоконник.

И все же я взял да и полез в окно.

Другое Я, как мне показалось, осталось стоять в сторонке, неодобрительно покачивая головой и словно предостерегая: не сносить тебе головы.

Рюкзачок на спине создавал определенные трудности, и мне пришлось локтем немного отодвинуть сетку, чтобы он не зацепился. Но в конце концов я перелез через подоконник и опустился в комнате.

И тут же шагнул в сторону от окна, чтобы за спиной оказалась стена.