— Между прочим, ее зовут Алиса. А меня Эрин. Мы Алиса и Эрин Шерман. Нам по четырнадцать лет и мы близнецы.

— Однояйцевые? — поинтересовался я.

— Нет, — ответила Алиса.

— Да, — возразила Эрин.

— А вот и нет.

— В техническом смысле, да. Только на самом деле сходство не совсем полное, вот и все. Алиса считает, что она красивее меня.

— Врешь.

— Но на самом деле красивая я, — сказала Эрин, и я представил улыбку, с какой были произнесены эти слова.

— Ты просто лопаешься от зависти, — обиделась Алиса. — И ничего смешного ты не сказала.

Я пошел вбок вдоль прутьев. Не меньше дюйма толщиной, они были теплыми на ощупь. Расстояние между ними составляло примерно дюйма четыре.

— Что ты делаешь? — всполошилась Эрин. — Руперт?

— Я сейчас зайду между клеток, чтобы вам не надо было разговаривать так громко.

— Ты уже долго здесь? — спросила она. Я покраснел, но этого никто не мог видеть.

— Нет, — соврал я. — Только подошел.

— Все думают, что ты мертв.

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — пояснил я. — Это еще Марк Твен сказал.

— Боже, как это здорово, — подала голос Эрин, — что ты жив.

— И не в клетке, — добавила Алиса.

Нащупав угол клетки Эрин, я завернул за него, и, чтобы убедиться, что я между клетками, вытянул руки. Обе они коснулись прутьев. Я сел и скрестил ноги.

— О’кей, — сказал я.

С обеих сторон началась тихая возня — шорохи, шарканье ног, вздохи, несколько сдержанных стонов — это девчонки подвигались ближе. Стоны донеслись справа, от Эрин. После тех побоев, которые она перенесла в комнате, вероятно, ей было очень больно двигаться.

— Ты там? — спросила она.

Стараясь как можно меньше шуметь, я стал подвигаться ближе к клетке Эрин. Остановился, когда плечо коснулось прута.

— Ты можешь освободить нас отсюда? — поинтересовалась Алиса.

— Надеюсь, что смогу. Так или иначе. А можно ли открыть эти штуковины как-нибудь без ключа?

— Никак, — ответила Эрин. Судя по голосу, она была гораздо ближе ко мне, чем Алиса. Мне даже показалось, что я чувствовал ее дыхание на своей руке. Хотя ее совершенно не было видно, я представил, как она сидит, скрестив ноги, наклонившись вперед и поставив локти на бедра, кончики грудей почти касаются предплечий, а лицо всего в нескольких дюймах от прутьев.

Мне захотелось ее увидеть.

И я подумал о зажигалке.

Но в карман не полез. Лучше было оставаться невидимыми, по крайней мере, какое-то время.

— Нельзя ни войти, ни выйти, — продолжала Эрин. — Только если у тебя ключи. Это очень крепкие клетки.

— Они были сооружены для содержания горилл, — пояснила Алиса.

Обезьяньи дела

— Горилл? — изумился я.

— Когда-то это был обезьяний зверинец, — ответила Эрин.

— До того, как мы сюда переехали, — добавила её сестра.

— Да, еще задолго до нашего переезда. На этом острове мы всего пару лет.

— Два года будет в июне, — уточнила Алиса.

— Еще до того, как мы сюда попали, все гориллы были уже мертвые. Давно мертвые. А может быть, еще до того, как мы родились. Тот парень перерезал их всех. Как тебе это нравится? Тот самый парень, который привез их сюда.

— Чтобы спасти, — добавила Алиса.

— Ну да, — продолжала Эрин. — Где-то там в Африке было что-то вроде революции. В шестидесятых, что ли? И он испугался, что могут перебить всех горилл.

— Он был натуралистом, — пояснила Алиса.

— Ну, как та женщина в фильме «Гориллы в тумане», понимаешь? Сигурни Уивер?

— Дайэн Фосси, — уточнила Алиса.

— Вот-вот, — согласилась Эрин.

— Когда он не разъезжал по разным там Африкам, то жил здесь, в этом большом доме.

— Ну так вот, — рассказывала дальше Эрин, — наловил он с дюжину этих горилл и перевез сюда, на этот остров. А до этого распорядился построить для них специальные клетки. Устроил себе миленький частный зоопарчик.

— Ну, это был не настоящий зоопарк, — заметила Алиса.

— Это если смотреть на все с технической стороны, — возразила Эрин. — Конечно, это был не публичный зоопарк. Он держал обезьян для себя, как домашних животных. А потом однажды всех перерезал.

— Убил? — удивился я. — Зачем ему было это делать?

— Надоели, наверное, — предположила Алиса.

— Или о в ид ели его, — сказала Эрин, и я снова представил себе ее улыбку.

— Никто не знает почему, — подытожила Алиса. Но Эрин повела рассказ дальше.

— Наверное, рехнулся, или еще что. Порубил их всех в клетках мачете, а потом выстрелил себе в голову. Вот каким образом здесь оказались клетки.

— Нам не разрешали в них играть, — сообщила Алиса.

— А теперь мы должны в них жить, — грустно произнесла Эрин.

— Кто здесь еще? — поинтересовался я.

— Ты имеешь в виду в клетках?

— Ну да.

— Конни со своей матерью и Кимберли.

Все здесь!

И я заплакал. Как я ни старался не выдать себя, несколько коротких тихих всхлипов удержать все же не удалось. Эрин и Алиса молчали. Словно специально для того, чтобы услышать мой плач.

Затем что-то коснулось моей головы.

Я вздрогнул.

— Это я, — шепнула Эрин.

Рука ее нежно погладила меня по голове, затем медленно скользнула по щеке. Она ласкала меня.