И здесь мне снова не хочется вдаваться во все эти омерзительные подробности.

Так что перейду сразу к концу.

А закончилось это так: Тельма лежала на полу на спине, а Эрин — на ней.

Руками и ногами Тельма плотно прижала девочку к себе в распятом положении лицом кверху. От шнура и других истязаний, которым они подверглись, обе обливались кровью. Но теперь, когда Эрин беспомощно застыла в железных объятиях Тельмы, сверху на них навалился Уэзли.

Он изнасиловал Эрин.

А Тельма тем временем корчилась под ними в безумном экстазе, словно это ее трахали.

Затем все закончилось.

И они расцепились. Уэзли и Тельма взяли Эрин под руки, подняли ее на ноги и вывели из комнаты.

А я медленно сполз по стене, обессиленный и дрожащий. На меня нашло какое-то оцепенение — настолько увиденное потрясло меня.

Зачем я только смотрел?

Но вместе с тем мне хотелось увидеть все это снова.

Знаю, это нездоровое любопытство.

Только ведь не каждый день выпадает лицезреть такое.

Вроде автомобильной аварии.

Только пострашней.

Ладно. Признаю, не следовало играть роль постороннего наблюдателя. Надо было рискнуть жизнью и остановить это. Но я этого не сделал. Почему?

а) Я жалкий похотливый извращенец.

б) Я даже не знал девчонку.

в) Тельма и /или/ Уэзли убили бы меня.

г) Моя лояльность распространяется на Кимберли, Билли и Конни, а не на какую-то незнакомку.

д) Все вышесказанное.

После игры

После того как все трое вышли из комнаты, я потерял их из виду и не знал, где они могли находиться, но решил, что, вероятнее всего, они довольно скоро вернутся хотя бы для того, чтобы собрать вещи и погасить свечи и лампы. Никто не будет оставлять открытый огонь без присмотра, тем более надолго. Разве что когда хотят сжечь дом.

Я сам мог бы его поджечь!

Поднявшись, я заглянул в окно.

В комнату пока никто не вернулся.

Все, что мне надо было сделать, так это снять сетку (или прорезать ее бритвой), влезть внутрь, полить пол керосином, бросить свечу…

И сжечь заживо Кимберли, Билли и Конни — не говоря уже о Эрин и ее сестре Алисе. А может, еще и других.

Нет, нельзя было предпринимать никаких действий, не выяснив, где содержатся пленницы.

И тут до меня дошло, что я упустил прекрасную возможность найти их. Можно было заняться поисками, пока Уэзли и Тельма измывались над Эрин. Возможно, мне даже удалось бы обыскать весь дом — и без всякого риска быть пойманным. А вместо этого я прилип к окну и кайфовал, глазея на шоу.

Облажался.

Быть может, упустил единственный и верный шанс найти и спасти своих женщин.

А все потому, что я позорный похотливый извращенец.

Но, с другой стороны, откуда мне было знать заранее, что они проведут с ней больше часа. А вдруг, если бы я не остался наблюдать, а оказался в доме, я наткнулся бы на них. Это грозило бы мне неминуемой гибелью.

Так что, как знать, может, как раз то, что я этот самый позорный и похотливый извращенец, и спасло мне жизнь.

А может, и жизни моих женщин, поскольку их некому спасти, кроме меня.

Ничего нельзя знать заранее.

Может, это и к лучшему, что я задержался у окна.

Пока я поглядывал в окно, размышляя обо всем этом, в комнату вошла Тельма, по-прежнему голая, но уже не окровавленная. Очевидно, ходила куда-то обмываться.

Она суетливо забегала по комнате, периодически наклоняясь, чтобы поднять брошенные на пол вещи: свой халат, трусы и пояс Уэзли, юбчонку, блузку и гетры Эрин. Прижав собранный скарб к груди, она обошла вокруг комнаты и задула свечи и лампы.

Когда это было сделано, комната погрузилась во мрак. Лишь слегка светился дверной проем и тускло поблескивало его отражение в зеркале. В нем же мелькнула спина торопливо шагавшей по коридору Тельмы. Затем она исчезла.

Я решил влезть в комнату через окно и попытаться догнать Тельму.

Единственный залог моей безопасности — не сводить глаз с Тельмы и Уэзли. До тех пор пока они у меня на виду, врасплох им меня не застать.

К тому же они наверняка привели бы меня к моим женщинам. (Если мои женщины еще не мертвы, во что я не позволял себе поверить.)

Оконная сетка крепилась к подоконнику на небольших крючках. Достаточно было отцепить два нижних, и можно было поднять ее.

Но крючки находились внутри.

Внизу над рамкой, как раз над одним из крючков, я вырезал бритвой крохотный клапан и надавил на него пальцем. Он отошел внутрь. Просунув в отверстие палец, я стал отжимать крючок в сторону. В петельке он сидел очень туго, но неожиданно выскочил.

Я занялся другим крючком. Вырезав клапан, я сложил и спрятал в карман бритву. Затем просунул палец и нажал на крючок. Крючок высвободился.

Сетка слегка качнулась внизу.

Тогда я всунул указательные пальцы в проделанные отверстия.

И начал тихонько подтягивать сетку на себя. Она пошла очень легко.

Но совсем неожиданно где-то справа от меня хлопнула дверь — со стороны фасада. Этот звук, хотя и не очень громкий, перепугал меня до смерти. Я даже подпрыгнул. Меня словно пронзило Молнией — испепеляющий электрический ток пробежал от сердца по всем венам и артериям.

Еще чуть-чуть, и я бы свалился.