Читаем Орбита жизни полностью

Можно ли подготовить человека на Земле к работе в этих необычных условиях? Оказывается, можно. И делается это в сурдокамере, камере одиночества, молчания, или, как ее еще называют, камере замкнутого пространства. Впрочем, все эти названия в равной мере передают главное: путешествие в космос сопряжено с огромным напряжением не только физических, но и всех духовных сил человека. Вот кончился активный участок полета, прекратили работу двигатели, и в кабину космического корабля вошел Космос. Он принес с собой тысячи самых непривычных ощущений, чувств, мыслей. Прежде всего — тишина. Ни один звук не доносится из безграничной дали. Где-то в стороне осталась Земля, исчезло представление о верхе и низе. Одиночество.

Тяжелое, несвойственное человеку состояние. Ведь всю жизнь он находится в мире звуков, в мире привычных ощущений. И вот он — совсем один. Не удивительно, что и будущие космонавты неодинаково переносили тренировки в сурдокамере. Герман читал стихи и рисовал портрет Циолковского. Алексей, художник, тоже рисовал. Но одиночество накладывало отпечаток на его рисунки. То на белых листах возникала избушка, затерявшаяся в бескрайней тайге, то парусник, небольшой и одинокий. А вокруг — бушующее, встревоженное море. Зато язвительный Валерий нарисовал двух кумушек, которые в пылу обмена сплетней переплелись языками.

Врач-психолог, который ни на минуту не прекращал своих наблюдений, после опыта беседовал с одним из «мальчиков».

На протяжении всего эксперимента летчик был пунктуальным. Сейчас он говорил, что очень устал, ему хочется отдохнуть и никуда не ходить. Летчик попросил у врача сигарету, заметив:

— Очень хочется хорошо подышать тем воздухом, которым вы дышите. Хочется общаться, разговаривать. Одичал немного…

Врач вспомнил, что в ходе эксперимента всего этого не чувствовалось. В свободные минуты пилот напевал, насвистывал лирические и танцевальные мелодии, выстукивал музыкальный ритм. Только однажды лента магнитофона зафиксировала его шутливую песенку, в которой отчетливо можно было различить примерно такие слова:

Разговор с врачом этот парень закончил совершенно неожиданно:

— Не хотите ли, доктор, поупражняться со мною в самбо? Немного размять косточки.

Врач согласился: уж очень хотелось доставить удовольствие этому замечательному парню…

Первым испытание в сурдокамере прошел Валерий Быковский. Он рассказывал: тишина там такая, что слышно, как стучит кровь в висках. Режим, чередование труда и отдыха, постоянные занятия — он даже починил одну из систем — помогли ему хорошо перенести двухнедельную тренировку. И Юрию и всем остальным этот рассказ о «земном полете в космос» дал очень много. «Раз Валерий все перенес хорошо, значит, и я это одолею!» — твердо решил Юрий, тем более, что эту, как и все другие, тренировки, уже успешно прошли испытатели — отважные ребята, которых не зря называют «лоцманами космонавтов».

Поэтому он пришел в лабораторию спокойным и веселым. Поздоровался, посмотрел на озабоченные лица врачей и спросил:

— Что вам привезти из космоса?

— Для начала — хорошее настроение, — заметил худощавый сутуловатый доктор, человек с лукавыми, но грустными глазами.

— Только и всего-то? Это мне ничего не стоит. Привезу сколько угодно!

И вот одна за другой позади Юрия закрываются две двери. Он — один. Камера невелика. В ней — ничего лишнего. Кресло. Стол. Стул. На стене — таблица с красными и черными цифрами. Полки с бумажными пакетами. В них — продукты. В бачке — вода.

Перед самым лицом в стене — большой иллюминатор, по-видимому, в него может быть вмонтирован объектив киноаппарата. «Значит, можно снимать снаружи», — подумал Юрий.

Слева — влагомер, термометр. Почти у края стола — световое табло. На нем можно включать в определенной последовательности красный, белый и синий огонек и таким образом переговариваться с экспериментаторами, например попросить потушить свет в камере и т. д. Прямо над столом — динамик звуковой переговорной системы, но услышать через него что-нибудь вряд ли придется: Юрий знает, что он будет молчать, этот динамик. Зато работать будет другой: там, в лабораторной комнате. Вот перед ним на столе микрофон, связанный с тем динамиком.

Справа — система регенерации; по углам выкрашенные в бежевый цвет телевизионные камеры. Они посматривают на него своими холодными объективами сверху и чуть под углом, как-то искоса, будто пренебрежительно. Юрий знает, что каждый угол камеры просматривается. Так что от взгляда врачей не ускользнет ни одна мелочь.