Читаем Орбита смерти полностью

Последние кабели, подключенные к ракете, отсоединились. Четыре тяжелых рычага-фиксатора, прижимавших основание ракеты к стартовому столу, издали облегченное пневматическое шипение и разошлись в стороны.

«Сатурн-5» получил свободу.

Взгляд Чада пронесся по приборной панели, проверяя, все ли в порядке. Маленький прямоугольный индикатор с надписью «ВЗЛЕТ» был подсвечен, Чад ощущал движение корабля, цифровой таймер отсчитывал время в будущее.

– Прямой отсчет, Хьюстон.

Началась миссия «Аполлон-18».

* * *

У отца Илариона отвисала челюсть. На маленьком экране он наблюдал события, крайне далекие от его повседневной жизни, но мощь и опасность чувствовались буквально физиологически.

Когда пошел обратный отсчет последних тридцати секунд до запуска, монах схватил Александра за руку и крепко сжал. Когда комментатор отсчитал последние десять секунд, хватка Илариона стала еще сильнее, затряслась вся рука, и тут пламя двигателей заполнило экран, а ракета с мучительной неспешностью оторвалась от стартовой площадки.

– Слава Богу! – воскликнул Иларион с нескрываемым восхищением. Он не сводил глаз с мерцающей картинки, но слов комментатора НАСА не понимал. – Все в порядке, Александр, да? Все в порядке по-прежнему?

– Да, отец, ракета работает превосходно. Астронавты отправились в путешествие всей жизни. – Он высвободил руку из хватки иеромонаха и потряс занемевшими пальцами.

Двое молча смотрели трансляцию. Телеэкран озарял диковинным синим светом иконы на голых оштукатуренных стенах, а изображение ракеты уменьшилось до колеблющегося огонька в небе.

* * *

– Программа тангажа и крена, Хьюстон.

Трое членов экипажа напряженно созерцали показания аппаратуры. Ракета удалилась от стартовой башни и повернула, перемещаясь вдоль Восточного побережья, точность ее полета можно было наблюдать по движению черно-белого шара гироскопического авиагоризонта. Чад сообщал о происходящем в Хьюстон, а Люк отмечал меняющийся угол освещения солнцем через иллюминаторы, подтверждая, что ракета придерживается необходимого курса.

– Вас слышим, Восемнадцатый. Тяга всех пяти отличная.

Они приободрились, услышав голос капкома. Это значило, что команда экспертов сравнила расчетные высоту и скорость с реальными – и убедилась, что они совпадают.

Люк вел пальцем по таблице в летном задании, подтверждая услышанное из Хьюстона. Он пытался держать руку ровно, несмотря на мощную пульсацию и приступы быстрой мелкой дрожи, но вибрировала ракета так, что трудно было сосредоточиться на числах. Несмолкаемый рев двигателей наполнял кабину симфонической какофонией, а та перемежалась отрывистыми диалогами с Землей.

Люк наклонил голову вперед, преодолевая перегрузку, и перехватил взгляд Майкла.

– Как тебе такой котовый выстрел? – спросил он. «Котовыми выстрелами» летчики прозвали паровые катапульты, запускавшие истребители с палуб авианосцев.

Майкл усмехнулся:

– Лучше всех, что у меня были!

Топливо быстро выгорало, ракета становилась легче и ускорялась все быстрее в разреженном воздухе. Люк чувствовал, как руки и ноги вжимаются в кресло, перегрузка нарастала. Он откинулся затылком на подголовник, вибрировавший от напора, с каким ракета проталкивала себя сквозь атмосферу.

Посмотрел на приборную панель.

– Давление в кабине падает.

Открытые клапаны позволяли воздуху утекать из кабины корабля по мере снижения внешнего давления с высотой. Они дадут давлению внутри снизиться до уровня пяти фунтов на квадратный дюйм, затем закроются, и весь остальной полет пройдет на запасе чистого кислорода. Элегантный способ продуть корабль от флоридского воздуха.

– Давай, детка, гони! – Голос Майкла дрогнул от сильнейшей вибрации.

Воздух оказывал сопротивление полету ракеты, давя на ее корпус все сильнее. Инженеры обозначают это встречное давление, называемое скоростным напором, символом Q, и ракета сейчас преодолевала рубежи высоты и скорости, где оно максимально: Max Q. Затем воздух по мере увеличения высоты станет разреженным, а сопротивление его ослабнет. Люк порадовался, что неполадок на этом этапе нет никаких. Он поднял оттопыренные большие пальцы и показал Майклу.

Голос капкома подтвердил хорошие новости:

– Восемнадцатый, разрешаем сброс ступени.

Вскоре первая ступень ракеты израсходует топливо, отделится, перейдет в самостоятельный полет и упадет в Атлантику. А пока перегрузка все еще оставалась более чем четырехкратной, близкой к пределу, на какой была рассчитана конструкция. Компьютер не станет отключать все пять двигателей одновременно, а начнет с центрального, чтобы плавно сбавлять напор, пока оставшиеся четыре дожигают топливо.

– Центральный двигатель отключается, – сообщил Чад.

Люк тут же ощутил некоторое облегчение, словно с груди слез один человек из незримой ватаги, насевшей на него. Однако четыре двигателя продолжали работать, и вскоре перегрузка снова начала быстро расти.

– Господи-и-и-и! – простонал он.

Конечно, в бытность пилотом истребителя Люк всякие перегрузки выдерживал, но к безжалостному напору ракеты не привык. Даже дышать под крепко навалившейся на грудь тяжестью стало трудно.

– Держись! – заорал Чад.