Читаем Опоздавшие полностью

«Если б меня предупредили, что я еду в небывалую жару, я бы отложила покупки на осень» – так, по словам Бенно, заявила мадам.

Не желая показаться невежливым, он умолчал о том, что «Фермерский альманах» предсказывал аномально жаркое лето.

«Виктория» – прекрасный отель, сказала мадам, но даже там постояльцы вынуждены спать на крыше, точно цыгане!

Вечером мадам Брассар и Бенно сели в поезд до Веллингтона.

* * *

В кухне Брайди оловянным резаком нарезала из теста кружки для печенья и от неожиданности вздрогнула, услыхав треньканье колокольчика в прикрепленном к стене деревянном ящике, который в первый день службы она приняла за раку с мощами. С отъездом Рейчел колокольчик умолк, и Брайди уже отвыкла от его голоса.

Она отерла руки о полотенце, висевшее на крючке. Нетти растирала клубнику в летней кухне, располагавшейся в подвале, и потому было ясно, кому откликаться на вызов. Брайди прошла через буфетную дворецкого (вот уж нелепое название, дворецкого-то в доме не было отродясь), толкнула распашную дверь со стеклянной нажимной пластиной, миновала бельевую (дамаст цвета слоновой кости все еще ждал глажки) и добралась до библиотеки, где мистер Холлингворт и мадам Брассар стояли перед камином, уставившись в его топку.

Зачем звали-то? Что им нужно? Ну не камин же разжечь, в такую-то жару. Может, хотят воды? Нет, запотевший графин на столике полон доверху. Пепельницы, что ли, опорожнить?

– Скажите, дорогая, сколько времени вам требуется, чтобы надраить эту штуку? – спросила мадам Брассар, показывая на медную каминную решетку. Француженке было за сорок, но она сохранила стройную фигуру, а золотистые волосы ежедневно укладывала в замысловатую прическу. Как она исхитряется этак собрать их на макушке и затылке? – подумала Брайди, представляя искусное маневрирование зеркальцами.

– Нисколько, – сказала она. Кто же драит решетку? И так блестит. Брайди старалась припомнить, когда последний раз ее начищала. – Сбегать за суконкой?

– Нет-нет. Мы просто хотим узнать, сколько времени у вас уходит на эту бесполезную работу.

– Точно не скажу, мэм, – промямлила Брайди.

– Ну примерно – час, два?

Хотят ее уволить, что ли? Да нет, мадам пустилась в рассуждение о муках американских слуг, которым приходится начищать то, что должно быть сделано из материала, не требующего каждодневной чистки, – например, из стали.

Каждодневной чистки? – удивилась Брайди. Когда это от нее требовали ежедневно драить медь? А мадам уже говорила о каминных экранах.

Но тут мистер Холлингворт вскинул руку:

– Дорогая моя, я не желаю, чтобы мой дом выглядел пансионом.

– Ах, Бенжамен! (Мадам Брассар произносила имя на французский манер, да еще сглатывала окончание, так что получалось этакое блеянье барашка: «Бен-жа-ме-е-е».) Я не предлагаю вам уродливую ширму, обклеенную куском стенных обоев. Я говорю об экране, красиво расписанном в старинном стиле. Во Франции даже лучшие художники не считают зазорным расписать каминные экраны.

* * *

И вот опять стол накрывали на четверых: во главе мистер Холлингворт, по бокам от него Ханна и Бенно, а напротив – мадам Брассар, словно не гостья, но хозяйка дома. С восхитительной легкостью пренебрегая американскими застольными правилами, она ела в европейской манере: вилка в левой руке, нож в правой (Брайди же, следуя совету Аделаиды, отучилась от этой привычки).

Что и говорить, у нее был стиль. Утреннюю газету она читала не через лорнет на цепочке, потом весь день болтавшийся на груди, но через увеличительное стеклышко в серебряной оправе на указательном пальце. Носила смелые фасоны, какие увидишь только в журналах мод, и даже обычная одежда на ней выглядела незаурядной благодаря всяческим деталям: белые перчатки были не чисто белые, но с узкими черными полосками и рядом крохотных черных кнопок на запястье. Соломенные шляпки были отнюдь не желтые, но одна розовая, а другая персиковая, и обе украшены не только лентой, но еще и вуалеткой. Плюс тюрбаны с перьями! В своих узких юбках она почему-то не семенила в манере других женщин, и Брайди долго гадала, как ей это удается, пока во время стирки не разглядела скрытые складки, обеспечивавшие свободную поступь.

* * *

Мадам Брассар занималась новой гимнастикой под названием «йога». Об этом Брайди узнала совершенно случайно.

С тех пор как мистер Холлингворт научил ее плавать, утром она просыпалась по звону колокола на Матери печалей и (если не было срочных дел) травянистой тропкой шла к озеру. Брайди наслаждалась прелестью утреннего покоя, рассветной дымкой и прохладой воды, дарившей не только свежесть, но и уединение – в этот час даже рыбаки еще не выезжали в своих лодках.

Частенько она брала с собою корзинку и на обратном пути набирала ягод, которые подавала к завтраку либо оставляла Нетти на джем.

Однажды утром на полпути к озеру ее вдруг окликнули. Брайди испуганно огляделась. Обычно свидетелями ее ранних прогулок были только кролики, олени и голубая цапля, устроившаяся на каменной ограде.