Читаем Опоздавшие полностью

И тут как нельзя кстати оказалась профессия мадам Брассар. Ей поручили подготовить Холлингвуд к приему выдающегося гостя, какого еще не бывало в его стенах. Из «Виктории» доставили сундук мадам, и дом начал преображаться. Первостепенное внимание уделялось Желтой комнате, где стояла самая большая в доме кровать – деталь немаловажная, поскольку Тафт был самым тучным из американских президентов. Брайди видела его фотографии в журналах. Ему подошли бы растянутые от стены до стены рекламные брюки в универмаге Кэррингтона. Интересно, уберет ли их хозяин из уважения к гостю?

– Жалюзи надо закрыть гардинами, дабы утренний свет не резал глаза, – сказала мадам Брассар, до сей поры занимавшая Желтую комнату. Однажды Брайди заправляла кровать и на тумбочке обнаружила черную шелковую маску. Теперь ее предназначение прояснилось.

Чтобы стачать гардины из ткани, хранившейся у мадам в сундуке, наняли швею. Брайди предложила свои услуги, но мадам Брассар ответила, что для работы с гобеленом, сотканным в уединении испанского замка, требуется профессионал. Для окон в библиотеке были также заказаны гардины с обилием фестонов, сборок и доселе неведомым Холлингвуду ламбрекеном – хитроумным изобретением, скрывавшим карниз и неприглядные складки задернутых штор. Идею подали ночи, проведенные мадам в средневековых замках.

Брайди и Нетти ломали головы, чем президента кормить на завтрак. В доме он проведет только ночь, отобедает и отужинает в другом месте (что позволяло облегченно выдохнуть, хоть вместе с тем обижало).

Но однажды утром в кухню влетела Ханна с известием, что президент не приедет:

– Он посетит Стокбридж и остановится в гостинице «Красный лев».

Подражая мадам, теперь она укладывала волосы в замысловатую прическу, что для шестнадцатилетней девушки было, пожалуй, слишком вычурно.

– Почему? – спросила Брайди.

Ханна не знала, но за завтраком всё разъяснил мистер Холлингворт:

– Гостиницей владеет дядя сенатора, которому обещан вечер по сбору средств в его поддержку.

Выходит, отец Брайди был прав, когда в давнем разговоре у камелька сказал: политики одним миром мазаны, что в хваленой Америке, что у нас.

* * *

Однако мадам Брассар осталась и продолжила новую отделку дома: на мебель шились чехлы из тканевых запасов ее сундука, ковры перемещались из одной комнаты в другую, дабы прикрыть «чересчур агрессивный» узор паркета.

Мистер Холлингворт на удивление легко воспринимал перемены в доме, где годами ничего не менялось. Но однажды вечером всё разъяснилось.

Из окна своей комнатки под крышей Брайди, любуясь восходящей луной, в беседке разглядела силуэты хозяина и мадам Брассар. Мистер Холлингворт стоял и смотрел на озеро. Француженка встала со скамьи, взяла его под руку, и они замерли, глядя на темную воду, мерцавшую под лунным светом.

В другой раз Брайди принесла выглаженное постельное белье в Желтую комнату, после несостоявшегося визита президента вновь занятую мадам Брассар, и тотчас заметила, что в постели не спали, хоть простыни были умышленно сбиты. Однако на своем веку она перестелила столько постелей, что ее не обманешь. А в спальне мистера Холлингворта обнаружились светлые волоски на подушке.

Брайди даже удивилась, что сия новость породила в ней не осуждение, но радость. Протестант мистер Холлингворт не ведал о смертном грехе. А душу падшей католички мадам Брассар сильнее, наверное, уже не осквернить.

Брайди их не укоряла, поскольку сама совершила тот же грех. Вместе с Томом покидая Ирландию, она перешла Рубикон, но осознала это уже на борту корабля.

* * *

Порой Брайди задавалась вопросом, захочет ли она вновь испытать подобное счастье. Со смерти Тома прошло уже три года. Но он незримо присутствовал в ее жизни, как будто поделенной надвое: реальная – без него и воображаемая – с ним. Брайди представляла, как они жили бы в сторожке, которую сейчас занимал Оскар. Том мог бы получить его место и служить шофером. И жили бы они в милой комнатке на втором этаже, а не в той захудалой каморке на задах, где обитал Оскар. Брайди ее видела, когда во время его отпуска ей велели сделать там уборку.

Оскар. Каждое воскресенье он пешком сопровождал ее в церковь и обратно, поскольку Брайди отказалась ездить с ним в машине. Она отговорилась полезностью ходьбы, но истинная причина была в том, что ей не хотелось оставаться наедине с мужчиной в замкнутом пространстве.

Хоть по национальности немец, в чем-то Оскар ужасно напоминал Тома: такие же широкие плечи, такой же выразительный взгляд. В детстве он тоже был церковным служкой. И тоже любил мастерить. Он тоже увлекался часами, но, в отличие от Тома, умел их разобрать, а потом собрать. В комнате Брайди не было часов, пока Оскар не нашел в подвале и не починил старые ходики. В ответ на благодарность он легонько поцеловал Брайди в щеку, от чего в ней что-то шевельнулось. Она стала замечать, насколько Оскар хорош собой: светлые волосы, густые и вьющиеся, рельефный профиль, отменно читавшийся, когда его обладатель поворачивался к пассажиру на заднем сиденье.