Читаем Одноклеточный полностью

— Ханасэ, итай! — Флора оттолкнула меня и свирепо порвала билетик. — Тикусёмо вонючий! Бакаяро жирный! Кисама, коно-яро!

А Херми, напротив, подпрыгнула и поцеловала меня в щёку. В общем, тут было весело. Мы легко нашли отоко, продавшего нам билеты тотализатора, и получили почти те же иены, что заплатили за них. Только теперь они оказались у одной из девушек.

— Сейчас женский бой будет, — сказала Флора. Она уже повеселела, потому что под экстази долго злиться не выходит. — Тебе будет интересно, Егор, они грудью толкаются. Таких солидных оппай, как здесь, даже в эччи не увидишь. В два раза больше, чем у меня! Они даже косимаки на бёдра не надевают, чтобы толпа круче гудела.

— Егору отдохнуть надо, — рассердилась Херми. Ясно, ей не хотелось рисковать добытой победой. К тому же грудастые женщины-борцы могли бы вызвать сравнение не в её пользу, я так подумал. — Твою толстую кэцу держи полчаса! Пойдём лучше сверчками плеваться.

— Фу! Ну ладно. Только я не буду, они вонючие.

— А ты представь, что это сэйки, тогда нормально…

Они принялись горячо обсуждать общие свойства у сверчков и сэйки. Моё имя тоже прозвучало, но я не уловил, в каком смысле. Обе онако уставились на меня и захихикали, потом переглянулись и стали толкать меня в бока. И какая только чушь не кажется умной под экстази. Мы пробились за пределы скопления зрителей наружу и вдруг столкнулись с Грибом. Тот разговаривал о чём-то с незнакомым отоко, и мы обогнули их, не влезая в беседу. Я заметил, что незнакомец в нетерпении отсчитывает рубли, а Гриб отдаёт ему мелкую картонную пачку. Наверное, он тут экстази из нашей оптовой партии торговал.

А мы с онако уже были в порядке, нам стало вообще отлично. Народ выглядел дружелюбно, музыка звучала приятная. Особенно же здорово было, что Флора и Херми уже не сердятся друг на друга и держат меня под руки, чтобы не потеряться.

Сверчковый полигон находился в соседнем углу подвала. По пути к нему я по требованию девушек купил за тысячу иен три банки пива «Кирин», и мы присосались к нему. Хотя пиво было не слишком холодным. Но здесь и без того было морозно.

Букмекеры суетились и тут. Херми заимела двух толстых сверчков в банках, и они с Флорой встали в жидкую очередь к барьеру. Китайчата метрах в десяти дальше бегали вовсю, ловя ошизевших насекомых. Те истекали человеческой слюной и шатались. Плеватели после весёлого старта отхаркивались в урны, ругались и вычищали усы и лапки из зубов. А сверчков, что уже побывали во ртах, омывали и снова подносили судье-распорядителю.

— Поставь на меня, Егор! — заорала Флора.

— Нет, на меня, — возразила ей Херми, — симатта.

Я ободрил девчонок взмахом руки и чуть не выронил три початые банки с пивом. Растрёпанные онако встали у низкого барьера из кирпичей. Я думал, они будут долго выцарапывать насекомых из банок, пока не прикончат их. Но всё оказалось проще и быстрее — обе буквально опрокинули их содержимое в рот, выставив языки. Наверное, не в первый раз баловались забавой.

Разбегаться нельзя было, а в остальном правил не было. Лишь бы хитиновые твари живыми долетели. Умертвивший сверчка карался дисквалификацией и штрафом. А тот, кто его глотал, вообще с позором изгонялся с полигона.

Об этом судья постоянно гундосил. Народ, конечно, за Флору болел, потому что она симпатичная. Но плевали они одновременно, так что Херми обидно не было, ведь никто не свистел.

— Тэмэ! Ну, давай посоревнуемся, — толкнул меня под локоть Ковш. Он возник неожиданно, как призрак, и потряс передо мной банкой со сверчком. Глаза у Ковша выкатились наружу и блестели, будто он по полной загрузился. От него несло марихуаной. — Боишься проиграть?

— И охота совать это в рот? — Я ткнул пальцем в банку.

— А, протух! — скривился Ковш. — Ёвамуси.

— Ладно, симатта. Ты хочешь плеваться?

Я протолкался к продавцу насекомых и купил сверчка. Тот загнанно метался по банке и нервничал. Но лапки и усы были на месте — снаряд попался свежий. Это радовало.

Мы пробились к кирпичному барьеру и очутились в мощных объятиях Флоры. Она прыгала и верещала как сумасшедшая, а толпа привечала победителя. Рядом хмуро переминалась Херми, она выковыривала из зубов лапку сверчка и плевалась в урну. Флора запрыгнула на меня и потрясла руками, а я чуть банку не выронил.

— Семь метров! — завопила она и хлебнула пива. — Мне может главный приз достаться. Это лучший результат вечера!

— Не радуйся, самые сильные плевцы ещё не пришли, — обломала её Херми. — Дай сюда моё бакусю, Егор… Им уже раненые вонючки достанутся, а у них парусность ниже. Егор, ты чего с банкой? Тоже собрался инсектом харкнуть?

— Сейчас мы поглядим, кто у нас герой, — стал кривляться Ковш. Он пыжился и надувал грудь, но на ногах держался не очень твёрдо. — Давай, девчонки, поболеем за чемпиона.