Читаем Одноклеточный полностью

— Что? — чуть не сбился с мысли ками. — Мерзость какая. Знаю! Ты тренировался с алебардой и практиковал борьбу аявара! Я прав? Неужели опять не угадал? А что там с искусствами артобстрела и связывания врага? Про ниндзюцу я молчу, какой из тебя шпион… Так вот сомневаюсь, что ты вообще представляешь, о чем я толкую. Я и сам-то в этих делах не силён, если честно. Но я бог, мне можно чего-то не знать! Сверчки у него! Ты даже правила дорожного движения почти забыл, а за это я караю особенно жестоко.

— Тимпункампун! — Просипел я. Вырваться из захвата старика, не повредив скальп, никак не получалось. К тому же я боялся поднять глаза и увидеть свирепое лицо озлобленного бога дороги.

Сухая рука придавила меня к полу, и я стукнулся об него лбом, едва не растянувшись на плитах.

— Ты ничего не знаешь об этом? — заревел Дзидзо. Голос у него «плавал», становился то низким, то высоким. Будто его пропускали через аппаратуру, а звукорежиссёр сидел и хулиганил, дёргая тумблер частоты. — Пришла пора узнать, симатта! Хватит уже торчать в своём инфантильном коконе, как зародыш! Мы вложили в тебя столько, что никому не снилось такое могущество! Ты должен был стать нашей гордостью, обрести полную ясность сознания и прервать свою цепь перерождений. Сансара, эта сырая темница твоего светлого сознания, уже почти не имела над тобой власти, пока ты не потерял ровно половину от своей сути.

— Я ничего не терял, — возразил я. Лучше не вырываться и отвечать по существу, а то ещё втопчет в плиты. Пусть выговорится проклятый старик. — Вы меня спутали с кем-то другим. Я такой родился.

— Хонто ни? — произнёс ками и отпустил меня. Кажется, мне удалось посеять в его маразматической башке сомнения. Дзидзо затянулся из колючего кальяна-кактуса, на котором сидел, и опять исторг целое облако дыма. Куда он горшок с бонсаи спрятал? Кактус откуда-то приволок! — А ведь верно, ты даже не помнишь момента своего зачатия, о чём тут говорить… И всё равно! Ты мантры давно читал, сутры? Почему аскетический образ жизни отринул? Заповеди не чтишь, ксо! Храмы редко посещаешь! Когда возжигал в мою честь двенадцать свечей, а? Цветами сакуры не любуешься, листья клёна для тебя — ничто! А первый снег, восход и закат? В поэтических состязаниях и театральных постановках не участвуешь. Питье пива или сакэ, даже интимная близость для тебя не имеют подлинного мистического значения! И кто ты после этого?

Я промолчал, потому что крыть было нечем. Но старик уже, кажется, отошёл. Запал у него явно иссяк. И ками даже отчего-то растерялся — бормотал угрозы без прежней страсти, механически.

— Ищи свою вторую половину, Егор-кун, — прервал себя Дзидзо, — в этом и был смысл моего предсказания. Можешь не тащить омикудзи обратно в храм, умолять, втыкать свечи и так далее. Я тебе не помогу. И беречь тебя от реального мира больше не стану, ты меня разочаровал.

Я хотел возмутиться его предательством, но вдруг понял, что тупо таращусь на крошечную сосну. Симатта! Где этот мерзкий старикашка, куда он спрятался? Флора застонала где-то на плитах пола и вернула мне соображение. Уф, ну и померещится же после дитрана. Или что я там такое слопал? Я потрогал лоб и нащупал на нём ссадину. Выходит, навернулся на плиты я на самом деле, хорошо ещё башку не раскроил.

— Идём, малышка, — просипел я и взвалил бесчувственную подругу на плечо. Она только молча мотала головой.

Праздник в заведении продолжался и без нас. Прибывали всё новые участники, а ослабевшие уже валялись кто где. Отдохнуть толком им не давали — осторожно и с уважением отволакивали на улицу. Что происходило с ними во тьме, никого не волновало. «Херми-то где?» — вдруг подумал я. Надо было спуститься на первый этаж, сдать Флору друзьям и заняться её поисками. Потом я вспомнил о распоряжении Тони, чтобы за Херми приглядывал Ковш, и расслабился.

— Эй, ты чего? — Я поставил Флору к стене и потряс её. Девушка что-то промычала с пустыми глазами. И опять повисла не мне, не желая напрягаться. — Очнись!

Как назло, никого из наших не попадалось. И тут я заметил Ковша! Он торопился к мне из подвала, прыгая через ступеньки.

— Егор! — с искажённой физиономией заорал он. — Тасукэтэ! Давай вниз, там Херми в мужской тойрэ поволокли! Она же вообще ни хрена не соображает, дёрнут, и все дела. Девчонка же удавится, если ей варэмэ проткнут. Я подержу пока Флору. Трое, симатта! Я за тобой решил сбегать, пока чего не случилось. Иди настучи им по харям!

— М-м-м… — сказала Флора.

Рассуждать было некогда. Ни о чём не думая, даже об оружии или простой дубинке, я кинулся вниз. Чуть не скатился по лестнице, а то бы немало народу подавил. Подвальный холод слегка остудил меня. Топоча как слон, я ворвался в тойрэ и с разинутым ртом уставился на группу отоко с папиросами.

— Где? — пропыхтел я. — Где девчонка, тэмаэ?

Ответа я не услышал и уже хотел ринуться к кабинкам, как слева что-то мелькнуло, и в голову мне ударилась палица. Но я и сам уже двигался, поэтому она не попала толком, скользнула по черепу. В руках прочих парней разом появились дзиттэ и палица без шипов.