— Что? — Я пригляделся и заметил в его руке пистолет. Он был направлен мне в живот, и там что-то пропало, возникла холодная пустота. Почему-то вспомнился иф, которого я расстрелял с крана. Интересно, у него было такое же чувство? — Зачем ты взял малыша Генки?

— Я мог бы спросить тебя, что ты делаешь здесь ночью. Мог бы поинтересоваться, почему ты решил, что это ребёнок того урода. И так далее… — Я шагнул к нему, чтобы лучше видеть его лицо, но пистолет Давида вдруг выбил у меня под ногами фонтанчик асфальтовой пыли. Шагать дальше расхотелось. — Кто тебя нанял?

— Не знаю, — пробормотал я. — Ты тоже, значит?..

— Я успел первым, как видишь. Потому что всё знал о твоих передвижениях. Теперь ты будешь главным подозреваемым в похищении, а не я.

— Камеры записали тебя, Давид.

— Через десять минут мой вирус полностью сожрёт информацию на дисках робарта, — добродушно рассмеялся нагваль. — Когда я подал ему знак, он тут же блокировал систему огня и запустил таймер обратного отсчёта. Вместе с данными он уничтожит и себя, так что всё будет шито-крыто, как говорят мои новые богатые друзья. А найдут здесь тебя, а не меня. Причём с напрочь стёртой памятью за последний час.

Он воткнул ампулу в рукоятку пистолета, досылая ее вместо патрона, и тут же я метнулся вбок, под защиту кустов. Нагваль выругался и тоже затрещал ими, но с другой стороны. Я скачками забежал ему за спину и замер в кустах. Видно ничего не было! Потом я мысленно хлопнул себя по лбу и опустил на лоб инфракрасные очки.

— Вылезай оттуда, Егор, — спокойно сказал Давид. — Ты не сможешь мне помешать.

— Я обесточил робарта, — ответил я. — Твой вирус не сможет стереть данные, пока робарт выключен. А потом приедет полиция и всё считает за минуту. Ты засветился, Давид.

— И ты тоже, бакаяро! — нервно вскричал нагваль. — Мы оба влипли, если ты так и поступил с робартом! Только я буду с деньгами и под зашитой нанимателя, а ты ни с чем и в лапах у полиции!

Зря он так орал, наверняка подопытные люди всё услыхали. Ладно, я-то говорил спокойно.

Пока он вопил, я бросился вперёд, прямо поверх кустов. Зелёный силуэт нагваля с ребёнком в рюкзаке дрожал и смазывался, словно от учителя валил пар. Наверное, это все пот, который полез мне в глаза. Я думал откатиться в сторону, когда окажусь рядом с ним, и он промажет. Но под ногой вдруг оказался бордюр, и я наступил на него пяткой! Нога подвернулась, и её прошила резкая боль. И одновременно в левое плечо мне ударилось что-то жгучее. Я вскинул правую руку и выдернул из себя микрошприц. Не знаю, был ли он уже пуст или я успел вовремя.

Очень уж мне хотелось остановить нагваля и отнять у него младенца. Может быть, я тогда уже не соображал ничего? Скорее всего… Из последних сил я рванулся к нему, упал и схватил за штанину. Тело будто песком набили.

— Отпусти! — взвыл Давид. Но я держал крепко. Тут он в злобе поднял к лицу запястье и набрал что-то стальным пальцем. — Прощай, Егор, ты сам напросился…

Не знаю, что он такого сделал, только силы меня совсем оставили, и пальцы разжались. Я завалился на бок. Нога болела зверски, а от плеча расползалась мятная волна неподвижности.

— Симатта! Ты тренажёр снял, что ли? — Его ледяная рука пошарила у меня на шее. — Ладно, повезло тебе! А то бы уже без башки был… Живи, бака.

Зелёный контур учителя уже удалялся в сторону забора, когда я понял, что вот-вот потеряю сознание. Кое-как я заставил себя доползти до урны со сжигателем. Если полиция найдёт меня с карточкой и перчатками, дело будет дрянь.

А дальше я ничего не помню. Вообще-то я весь свой визит в зоопарк ещё долго не помнил. Но об этом я дальше расскажу.

18. Четверг

Очнулся я от того, что кто-то настырно дёргал меня за воротник.

— Симатта, не отрывается!

Мне было холодно и мокро, а под щекой застыло что-то скользкое и шершавое одновременно. Я приоткрыл один глаз и понял, что это асфальт. Сверху лилось, струи дождя поблёскивали в свете подвижных фонарей. Вокруг кто-то суетился, слышались треск кустов и цоканье когтей айбо по луже.

— Отрежь, сержант, — сказал хмурый голос издалека.

Шейд с гелием над моей головой затрепыхался, растерял крепёжные ремешки и взмыл в небо. Пропали мои рекламно-рыбные денежки. Вместо одной толстой струи мне на голову упали десятки потоньше. Тут я ощутил на запястьях холодные ободки наручников и зачем-то пошевелил их, будто они могли сами упасть с рук, как оковы с героя сказочной манга.

— Ну и прикид у тебя, парень! Симатта, да в твоих штанах кучу оружия и дури спрятать можно. Ладно, можешь молчать и всё такое, если чего вякнешь, против тебя на суде будет использовано. Смекаешь, камайну? Ты как здесь оказался?

— Отвяжись от подозреваемого, Такуми.

— Слушаюсь, господин Нобуо, — весело откликнулся сержант. — Отвести подозреваемого в машину?

— Давай.