Читаем Одна против всех полностью

И вышел. В принципе, если дело дойдет до съемок — а что-то подсказывало мне, что оно обязательно до этого дойдет, — я смогу выдержать все, кроме непосредственного контакта с мужчиной. Как-никак я все же была девственницей и терять свое богатство в грязном притоне с каким-то уркой никак не входило в мои планы. Нужно было срочно придумать, как вывернуться из этой щекотливой ситуации, иначе придется сворачивать операцию и мочить всех этих придурков, а этого мне бы не хотелось. Попав таким невероятным образом в самую гущу событий, я просто обязана теперь довести расследование до конца. Пусть фотографируют сколько влезет, я своей красоты никогда не стеснялась, даже если плакаты с моим изображением вывесят потом на всеобщее обозрение по всей Москве. Правда, босс, задумывая операцию, никак не предполагал, что я попаду сюда в качестве «фотомодели», а не фотографа, как он рассчитывал, и поэтому с заработками нам опять придется повременить. Родион хотел узнать адрес притона, немного пошантажировать бандитов, вытянуть из них энную сумму, а потом по всем правилам сдать правоохранительным органам с поличным, когда те привезут сюда очередных жертв. Но, видать, не судьба нам в этом году стать богатыми, хотя кто знает…

Дверь снова открылась, и вошел Лысый. Он был уже без пиджака, в одной рубашке, расстегнутой на татуированной груди, руки держал в карманах, а в зубах сжимал сигарету. Вблизи его лицо оказалось еще более морщинистым и противным, чем в объективе фотокамеры. Неизменными были лишь холодные глаза и мерзкая ухмылка тонких, почти бесцветных губ. Он остановился надо мной, держа руки в карманах, посмотрел молча несколько мгновений, а затем процедил, не вынимая изо рта сигареты:

— Значит, мама с папой дипломаты? Неплохо устроилась, киска. И квартирка у тебя, говорят, шикарная, семикомнатная. Смотри мне в глаза! — вдруг рявкнул он, и я послушно уставилась в его злые круглые зенки, стараясь играть испуганную девочку. — Вот так-то лучше. Сейчас тебе предстоит пройти небольшое испытание, а потом мы тебя отпустим. Извини, ты не входила в наши сегодняшние планы, у нас мало времени, поэтому все будет немного скомкано и сумбурно, но цели своей мы достигнем. Мне сказали, у тебя есть парень?

Я кивнула. Ну Миша, ну молодец! Все доложил, негодяй! Интересно, за сколько он меня продал? И зачем только я ему плела все это в машине? Может, нужно было придумать историю попроще?

— И свадьба у вас скоро, так?

Я снова кивнула.

— Видишь, я все о тебе знаю, — он самодовольно ухмыльнулся. — Даже то, что ты однолюбка, мне известно. Более того, я знаю, что ты девственница. Мы проверили…

Я почувствовала, как горячая краска заливает мое лицо, гневно застучало сердце, мне захотелось броситься на этого человека и растерзать, но я сдержалась. А он, презрительно скривившись, продолжал:

— Но ничего, мы это исправим. Ты слишком красива для того, чтобы все это добро досталось какому-то одному идиоту. Сейчас мы сделаем пару невинных снимков на память и отпустим тебя на все четыре стороны. От тебя требуется лишь немного попозировать перед камерой рядом с мужчиной. Он не будет тебя трогать — твоя девственность нам еще пригодится. Так что советую не ломаться и не кричать, иначе никогда отсюда не выйдешь и не увидишь своего жениха. И учти, мы знаем твой адрес и, если что, прикончим тебя в один момент, даже пикнуть не успеешь. И никакие твои дипломаты тебе не помогут…

— Привезли, шеф! — В дверь просунулась чья-то бритая голова. — Он уже расставляет.

— Отлично. Девка уже почти готова, сейчас начнем.

Голова исчезла, Лысый присел на диван, взял меня за подбородок, сильно сжал и прошипел в лицо:

— Если начнешь трепыхаться, курва, я тебе лично кишки выпущу вот этим пером. — В его руке откуда-то появился нож, перед моим глазом щелкнуло лезвие и застыло в миллиметре от зрачка. — Я выковыряю твои глаза, — он покрутил ножом, — и подброшу твоим родителям, чтобы они смогли оценить застывший в них предсмертный ужас и знали, какой смертью умерла их любимая дочь. А все остальное тело пришлю им по частям в посылках, чтобы было что хоронить. Ты хочешь этого?

Я отчаянно замотала головой, и он убрал нож.

— Тогда сейчас пойдешь со мной в другую комнату и будешь улыбаться так, словно тебя снимают для обложки журнала «Вог». И не дай тебе Бог выкинуть какой-нибудь фортель — я сегодня не в настроении, я похоронил лучшего друга и поэтому с удовольствием похороню еще кого-нибудь. Например, тебя.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами перепуганной насмерть девочки, стараясь показать, что согласна на все, лишь бы меня не отсылали частями по почте. Лысый довольно осклабился:

— Приятно иметь дело с умными людьми. Ладно, идем, а то мне сегодня еще на поминки успеть нужно.