Читаем Одиссея полностью

Если бы мы захотели привести здесь все примеры формул (преимущественно однострочных), статья наша превратилась бы в бесконечный перечень цитат и отсылок к соответствующим стихам. Внимательный читатель заметит их сам. Остановимся лучше на еще более крупных комплексах, рисующих в одинаковых словах повторяющиеся ситуации. Сюда, например, относятся: группа вопросов, обращенных к незнакомцу с просьбой сообщить его имя и происхождение (3. 71-74 = 9. 252-255; 1. 170-173 = 14. 187-190); ужин и приготовление ко сну (9. 556-560 и примеч.); приготовление к угощению (1. 136-140 и примеч. к 134-138).

К формульным комплексам примыкают по своему назначению повторения речей, звучащих совершенно или почти одинаково, хотя и произносимых при различных обстоятельствах. (1) Телемак предлагает матери удалиться в свои покои, так как ей не подобает вмешиваться в мужские дела (1. 356-359 = 21. 350-353). В первом случае, однако, он дает это наставление в достаточно мирной обстановке, когда речь заходит об исполняемой Фемием песни; во втором — перед тем как Одиссей возьмет лук и начнет истребление женихов. Вся же разница в тексте состоит в том, что в кн. 1 Телемак называет мужским делом μύθος (т.е. содержание песни), в кн. 21 — τόξον (т.е. состязание в стрельбе из лука). (2) Тот же Телемак повторяет в народном собрании наказ, полученный накануне от Афины в облике Ментеса (2. 215-223 = 1. 281-283 + 287-292). Чуть раньше он воспроизводит перед собравшимися то, что раньше говорил женихам (2. 139-145 = 1. 374-380). В одних и тех же словах Телемак просит сначала Нестора, а потом Менелая сообщить ему, что они знают об Одиссее (3. 92-101 = 4. 322-331). (3) По возвращении на Итаку он повторяет перед матерью то, что узнал от Менелая (17. 124-137 = 4. 333-346). (4) Почти совпадает выдуманная Одиссеем история, которую он рассказывает сначала Евмею, а потом Пенелопе (14. 323-334 = 19. 288-299). (5) Одиссей повторяет перед Пенелопой прорицание, полученное им в Аиде от Тиресия (23. 268-284 = 11. 121-137). (6) Тень убитого Амфимедона повторяет в Аиде жалобу на хитрость Пенелопы, которую раньше высказывал в народном собрании Антиной (24. 128-146 = 2. 93-110). В тех же словах, впрочем, рассказывает эту историю сама Пенелопа (19. 139-156 = 2. 94-110). (7) Она же повторяет перед Одиссеем слова, сказанные в народном собрании Телемаком (17. 534-538 = 2. 55-59).

Как видим, временное расстояние между двумя совершенно (или почти) одинаковыми речами составляет иногда всего лишь один-два дня (примеры 2 и 4), иногда достигает 30-39 дней — примеры 1, 3 и 6) и один раз — семи лет (пример 5). При этом чаще всего одинаковые речи вложены в уста одного и того же персонажа (примеры 1-5). В другой раз тень убитого Амфимедона повторяет, чуть не 40 дней спустя, речь Антиноя, которую он мог слышать в народном собрании, но и Пенелопа, явно этой речи не слышавшая, воспроизводит ее почти слова в слово (пример 6; тот же случай — пример 7). Ясно, что нельзя ставить вопрос о правдоподобии этих ситуаций: даже на следующий день человек (если он не профессиональный актер, выучивший роль) едва ли способен повторить слово в слово свою собственную или чужую речь, произнесенную им или услышанную накануне. Что уж говорить об интервале в месяц или в целые семь лет, равно как об одинаковых речах, произнесенных разными людьми! Мы имеем здесь дело с техническим приемом, удобным для сказителя: с одной стороны, он может передохнуть, повторяя однажды сказанное, с другой, — напомнить слушателям уже услышанное и, может быть, отчасти забытое.

То же самое можно сказать о формульных стихах и комплексах: сказитель с еще большей легкостью переносил их из одной поэмы в другую, полумеханически повторяя когда-то заученные “общие места”. В “Одиссее” легко указать целые отрезки текста, составленные целиком или большей частью из стихов, повторяющихся в других местах поэмы. Такую мозаику представляют собой, например, 9. 85-90; 12. 145-152; 14. 301-309, 325-335; 17. 163-169. Всего в обеих поэмах повторяется 9253 стиха, т.е. примерно одна треть их объема. Перечислить здесь все формульные и повторяющиеся стихи — задача немыслимая. Однако в примечаниях читатель найдет указания на все случаи тождества, начиная от групп в два стиха, помня при этом, что в переводе тождество оригинала не всегда передается в полной мере.

Разобранные элементы эпического стиля, кроме их значения для поэтической и исполнительской техники, обладают еще очень важной смысловой функцией: они характеризуют мир поэмы, несмотря на все перипетии в судьбе ее героя, как нечто устойчивое, постоянное, возвращающееся в свою колею даже после всех перемен и треволнений. Это впечатление должно еще больше усиливаться от свойственного автору стремления к детализации.