Отметим в кн. 3-4 также еще одно противопоставление: между тревожной неизвестностью об участи Одиссея и описанием беспорядка, творимого женихами на Итаке, с одной стороны, и обстановкой мирного налаженного быта, царящей в домах Нестора и Менелая, — с другой. Таким образом, две половины Телемакии служат введением к двух главным линиям в дальнейшем содержании поэмы. К кн. 1-2 примыкают все книги, содержащие описание событий на Итаке; к кн. 3-1 — вся средняя часть (кн. 5-12: скитания Одиссея, включая их последний этап перед возвращением на родину). В то же время обе половины Телемакии достаточно тесно скреплены между собой: отъезд Телемака в конце кн. 2 вызывает к жизни заговор женихов. Впервые о нем сообщается в конце кн. 4. 669-672, 698-702, затем говорится в кн. 13. 425-428 и 14.180-182, пока, наконец, преступный замысел не терпит провала (15. 27-42; 16. 342-370). Как видим, заговор женихов вносит дополнительный и очень неблагоприятный штрих в их характеристику и в то же самое время снова связывает Телемакию со второй половиной поэмы.

При такой продуманности средств, объединяющих Телемакию с остальными книгами, не может быть и речи о том, что второе собрание богов осталось в начале кн. 5 по недосмотру автора. Причина этого повторения — в необходимости соединить со временем две линии повествования, касающиеся Телемака и Одиссея. Телемак уже включен в действие, теперь пришла очередь Одиссея, и, соответственно, нужно новое собрание богов, аналогичное более раннему. После первого собрания Афина направлялась на остров Итаку, чтобы дать толчок событиям в кн. 1-4; после второго — Гермес направляется на остров Огигию, чтобы вывести из бездействия главного героя. Как видно, сочиняя кн. 1, автор уже держал в уме эту вторую задачу, поскольку о пребывании Одиссея у Калипсо упомянул в самом начале поэмы (1. 14), чтобы вернуться к нему в начале кн. 5 (ст. 14).

Что касается слишком длительного пребывания Телемака в Спарте, то его возвращение на Итаку не имеет смысла раньше прибытия Одиссея, если только автор не хочет сделать его еще на целый месяц бессильным свидетелем бесчинств женихов. Так в путешествии Телемака образуется промежуток, необходимый для почти одновременного с Одиссеем возвращения на родной остров, встречи отца с сыном и дальнейших совместных действий (см. ст. “Одиссея — фольклорное наследие...”, примеч. 19).

Из сказанного, конечно, не следует, что в тексте Телемакии нет ни более поздних добавлений, взятых под подозрение еще древними комментаторами (все заслуживающие внимания случаи такого рода отмечены далее в примечаниях), ни каких-либо других противоречий или несогласованностей (см., напр., примеч. к 1. 265-292). Надо, однако, помнить, что “Одиссея” возникла на рубеже устного бытования и письменной фиксации героического эпоса, когда автор не перебирал варианты, не пользовался черновиками и не перерабатывал однажды сказанного. Подходить к нему с требованиями, закономерными для творческого процесса писателей 19-20 вв., было бы совершенно несправедливо.

КНИГИ ПЯТАЯ — ДВЕНАДЦАТАЯ

Эти восемь книг с необходимым прибавлением к ним ст. 1-186 из кн. 13-й составляют второй из трех крупных блоков, на которые делится “Одиссея”. Его началом служит новое собрание богов в кн. 5. 1-42, концом — возвращение корабля феаков, доставившего Одиссея на Итаку.[1773] В начале этого блока мы впервые знакомимся с Одиссеем, появление которого было достаточно хорошо подготовлено в кн. 3 и 4. Из двух наиболее часто применяемых к Одиссею определений, “многострадальный” и “многоумный” или “хитроумный”, во втором блоке всестороннее подтверждение получает первое из них: некогда могучий герой, “разоритель городов”, представлен в нем беспомощной игрушкой в руках богов и во власти стихий. Тем более впечатляющим станет во второй части поэмы обретение им своего героического статуса.

В начале второго комплекса Одиссей покидает остров Калипсо. Пребывание на нем означало полное выключение героя из реального мира, в котором только немногие не считают его безвозвратно погибшим. В конце этого комплекса Одиссей покидает остров феаков, тоже достаточно удаленный от реального мира, но с тем, чтобы в этот мир вернуться и занять в нем принадлежащее ему место.