Владислав молчал и думал снова о том, какие занятные коленца выкидывает судьба: за последние несколько лет, после Светланы, ему на жизненном пути действительно встречались исключительно женщины-тезки. Все были Лены — и племянница отца Потапа, выходившая его в таежной глуши и спасшая ему жизнь, и снятая им на одну ночь в Питере рыжая шалава… Чудно! Он мысленно вернулся к Лене Сорокиной, убитой всего два дня назад, подумав, не предает ли он ее память, занимаясь сексом с этой женщиной, которую встретил только что и сразу же полез с ней в койку… Но, странное дело, он не чувствовал моральной вины. Наверное, потому что никогда не считал себя связанным какими-то моральными обязательствами с Леной Сорокиной. Он ее искренне любил. И делал для нее все, что мог. Но не уберег…

А Лена Пастернак, возбудившая в нем ураганную похоть и вырвавшая из недр его тела давно, а может быть, никогда не испытанную боль физического наслаждения, властно манила его обещанием сладкого забвения и опьянения… Она была как наркотик, дарующий отдохновение измученному телу и духу. И хотя Варяг никогда в жизни не употреблял запретную отраву, сейчас, лежа под ливнем ее страстных поцелуев, он подумал, что именно так, должно быть, и действует доза «дури», — и ему стало хорошо и легко. И вдруг он поймал себя на мысли, что еще ничего не потеряно, что он не проиграл, что, как бы ни сложилась эта труднейшая и почти безнадежная партия, он все равно одержит победу. Иначе и быть не могло…

И Владислав резко сбросил с себя ее теплое податливое тело, лег на нее сверху, придавив всей своей тяжестью, так что она даже ойкнула, властно вторгся внутрь, в дышащее влажным жаром жерло, и забыл обо всем…

Светящиеся электронные часы показывали два тринадцать утра. Джокер сидел у окна своей крошечной спальни и хмуро глядел в переулок. Сна не было ни в одном глазу — виной тому восьмичасовая разница во времени: сейчас в России день в разгаре, а тут скоро рассвет. Завтра, вернее, уже сегодня днем Мишка должен привезти пластиковую винтовку с оптическим прицелом. Вот только в кого он будет целиться, если этот хренов Сучков слинял из гостиницы в неизвестном направлении. Где его теперь искать?

Джокер увидел, как из подъезда вышел мужик и медленно потопал к Брайтон-авеню. Мужик был светловолосый, широкоплечий, ростом под сто восемьдесят. Джокеру невольно вспомнилась фотка Сучкова, которую ему в Москве вручил Кайзер. В этом сраном Нью-Йорке мужиков с такими же приметами, наверное, миллион. Вон тот хотя бы — чем не Сучков? Вздохнув, Жорик отошел от окна и завалился на холодную постель.

Глава 33

Филат давно не был в столице — в последний раз он приезжал в Москву в конце февраля, когда после таинственного похищения смотрящего России прямо из ресторана, где собрался большой сход, ему надо было уладить кое-какие финансовые проблемы, возникшие с Шотой Черноморским. Та поездка ему запомнилась крепко: Шота вел себя вызывающе дерзко, точно он уже был объявлен преемником смотрящего России взамен исчезнувшего Игнатова. И только тонкий дипломатический такт и хладнокровие Филата предотвратили крупную ссору, которая могла бы закончиться и кровопусканием.

С собой в Москву Филат взял только Петю Маленького — своего телохранителя, молчаливого двухметрового детину с пудовыми кулаками. На Ленинградском вокзале. Филата никто не встречал. Петя поймал тачку на площади, и они поехали на окраину города в гостиницу «Союз», окнами выходившую на живописную излучину канала имени Москвы. Взяв номер-люкс и заплатив сразу наликом за две ночи, Филат сел за телефон и назначил две встречи.

Для затравки он решил встретиться с Витькой Штифтом, старым своим корешом еще по карагандинской колонии для несовершеннолетних, который закрепился в Москве с конца семидесятых и почти за два десятка лет сменил немало хозяев, пока не прицепился к ореховским… Витька, похоже, знал в Москве всех, от крупных паханов до мелких шестерок, и посему был неисчерпаемым кладезем всевозможной информации о происходящих в городе делах и делишках. Филат не раз обращался к нему, когда требовалось получить анкетные данные о каком-нибудь сомнительном субъекте, зачастившем в Питер.

О второй встрече Филат сговорился с Толиком Рябовым по кличке Рябой. Этот тоже был его старый знакомец, но с ним его свела судьба благодаря Михалычу, царствие ему небесное, который и дал Филату путевку в большую воровскую жизнь. Одно время Филат и Рябой были у старого вора личными порученцами. После смерти Михалыча Рябой переметнулся в химкинскую бригаду, и сейчас это знакомство оказалось Филату как раз кстати.