Читаем Общак полностью

Его новая знакомая вызывала в нем противоречивые чувства. Он еще не успокоился после недавней нелепой гибели Лены Сорокиной и не мог так быстро переключиться на эту Лену. Правда, странное дело, та Лена возникала в его памяти и воображении скорее как бесплотный образ страдания и боли, в которых был повинен он — и за это он себя жестоко казнил. Эта Лена не вызывала в нем почти никакого особого душевного чувства — с самой первой их встречи она возбуждала только яростное, неодолимое, почти животное желание плотского наслаждения, которое она подарила ему в первую же ночь их близости. Та Лена была умна, смышленна, тактична, душевна… Эта Лена была обаятельная, страстная и похотливая, но при этом рассудочная и расчетливая. Она была великолепна в постели, но он вряд ли бы смог полюбить ее — так, как любил немногих женщин в своей жизни. Да и ее он интересовал скорее просто как импозантный мужчина, как великолепный любовник и, быть может, прежде всего как богатый спонсор…

— А твоя Лиза — дочка от… той, кого убили? — осторожно спросила Лена, заглядывая ему в глаза. Было видно, что ее гложет простое бабское любопытство, и Владиславу стало неприятно. Вот эта резкая смена отношения к ней — от жгучей страсти до ненависти — тоже казалась ему странным и необъяснимым противоречием.

— Послушай, лапуля, какое тебе дело? Не все ли равно! — грубовато одернул он ее. — Выпей лучше еще шампанского! — И с этими словами Владислав наполнил ее бокал из йочатой бутылки «Вдовы Клико».

— А себе? — игриво заметила она. — Или ты уже не хочешь со мной чокнуться?

Владислав терпеть не мог шампанского, предпочитая заморскому газированному вину русскую «воду жизни», я сейчас заказал дорогую бутылку, только чтобы ублажить свою спутницу. Они чокнулись.

— Ну что ж, — проговорил он с деланым энтузиазмом, — тогда давай выпьем за удачную командировку твоего мужа — проведем эти три недели с пользой для дела.

— И тела! — хохотнула Лена и осушила бокал.

Не успел он отрезать кусочек аппетитного нью-йоркского стейка, как снова заверещал сотовый.

— Ну, блин, деловой! — уже с неприкрытым раздражением скривилась женщина. — Пожрать спокойно нельзя!

Но Владислав не слушал. Потому что в трубке раздался густой бас человека, чей звонок мог круто изменить все — и график его пребывания в Нью-Йорке, и будущее его бизнеса, а может быть, и жизнь.

— Майкл! — заговорил Варяг по-английски. — Очень рад тебя слышать. У меня сегодня день судьбоносных телефонных переговоров. Надеюсь, ты хочешь мне сообщить нечто очень важное.

— Да, Владислав, это важно. Интересующий тебя Усов Павел Павлович сегодня утром пересек границу Штатов. Он прилетел из Будапешта в Нью-Йорк и поселился в отеле «Астор-Хаус». Это все, что удалось для тебя выяснить…

— Дорогой Майкл, этого вполне достаточно, чтобы я стал твоим должником на всю оставшуюся жизнь… — с жаром ответил Владислав.

— Э, ты уже и так мой пожизненный должник, учитывая обстоятельства твоего освобождения из тюрьмы в Сан-Франциско несколько лет назад, — шутливо перебил его Майкл. — Ну ладно, я звоню тебе из уличного автомата. У меня обеденный перерыв заканчивается. Надо еще слопать салат с тунцом и запить его стаканчиком доброго пивка… Иначе сослуживцы меня не поймут. Ты же знаешь, как у нас с этим строго на службе… Ну, пока!

Информация, переданная ему Майклом, была поистине бесценна. И Варяг не шутил, считая себя его вечным должником. Майкл Йорк — заместитель директора специального отдела ФБР по борьбе с «русской мафией» — долгое время был платным информатором Егора Сергеевича Нестеренко и в свое время сильно помог старому академику вырвать из лап американского правосудия русского бизнесмена Игнатова. После гибели Нестеренко в авиакатастрофе в небе Канады Варяг несколько раз обращался к Майклу. И тот неизменно оказывал ему дорогие — в прямом и переносном смысле — услуги, предоставляя ценнейшую информацию, которая стоила в десятки, а то и в сотни раз больше, чем платил за нее Варяг высокопоставленному сотруднику ФБР. Но на этот раз он знал, что Майклу не стоило слишком большого труда раздобыть сведения о русском гражданине, потому что по роду своей деятельности он не только имел право, но и был обязан наводить справки обо всех русских, пересекающих границу Соединенных Штатов. Варяг подозревал, что Майкл работает еще на кого-то в России — возможно, даже на ФСБ, и если это так, то контакты Майкла с российской спецслужбой представляли для его карьеры куда большую опасность, чем почти что дружеские отношения с одним из лидеров пресловутой «русской мафии».

— Ну что, закончил? — капризно надула губки Лена, когда Варяг наконец отключил и убрал мобильный телефон. — Может, все-таки обратишь на меня внимание, дорогой?

— Да, лапуля, теперь вроде бы все. Хотя… — И ему в голову вдруг пришла просто гениальная идея. — Есть еще одно дельце — и оно, пожалуй, касается непосредственно тебя.

— Меня? — она удивленно распахнула глаза. — А что за дельце? — И в ее взгляде заблестели алчные игривые искорки.