— Да, но ты уверен, что по-прежнему хочешь эту работу? — спросил Эдриан. — Ты не обязан соглашаться. Или можешь согласиться, но найти где-нибудь другую работу как можно быстрее. Ты похож на парня, которого привезли в хоспис, а не на кого-то, кто только что узнал замечательные новости о работе. У тебя есть варианты.

Ох, Эдриан. Так полон надежды и хороших идей. Ноа зажал свои губы зубами, потянув потрескавшуюся кожу. Он почувствовал металлический привкус крови, но ему было плевать.

— Это всё, чего я когда-либо хотел. Я смогу…

— Чушь, — Эдриан пнул колесо машины. — Это всё, что ты позволяешь себе хотеть. Но ты хочешь большего. Я знаю. И ты можешь получить…

— Как?

Ноа прислонился к бетонной опоре, зажмурив глаза.

— Нигде не сказано, что ты не можешь получить этот контракт и что-нибудь ещё. Кого-нибудь ещё. И конечно, может быть, это будет на большом расстоянии и тайно, но ты не будешь прятаться следующие сорок лет.

— Это была бы ложь. И такой секрет убил бы меня. Я каждый день боялся бы, что меня раскроют. Я уже давно решил, что никогда не буду так жить.

— И ничего не изменилось? Ничего?

Эдриан расхаживал перед ним с маской боли на лице. Ноа снова быстро зажмурил глаза.

— Ты заслуживаешь большего.

— Ты чертовски прав.

Ну что же. Он не ожидал, что Эдриан будет таким решительным.

Парень не ждал, пока Ноа ответит, прежде чем продолжить дальше.

— Мы оба заслуживаем. А ты выбираешь не позволять себе получить это. Может быть, ты так долго изучал камни, что сам превратился в один из них. Ноа, как ты можешь ничего не чувствовать?

— Я чувствую.

Его голос был едва слышным хрипом, но, казалось, раздался эхом по похожему на пещеру пространству.

— Докажи.

— Я люблю тебя.

Вот. Он сказал это, ужасная эмоция грозила лишить его последнего воздуха. Не чувствовал? Ноа чувствовал всё.

— Я тоже люблю тебя.

Конечно, он любил его. Эдриан был достаточно смелым, чтобы назвать это чувство, тем, кто заканчивал каждый разговор по телефону словами: «Люблю тебя!». Эдриан был достаточно смелым, чтобы бороться за это, прямо здесь, на этой холодной парковке.

— Я знаю тебя месяц. Я люблю тебя, и что я должен с этим делать? Перестроить всю свою жизнь? Как я совмещу любовь к тебе с тем, что всегда выбирал?

Внутри у Ноа рекой чувств всё истекало кровью, он вовсе не был каменным, хоть и старался создать такую видимость.

— Ты начал выбирать нечто другое. Если ты любишь меня, то не делай этого. Не отталкивай меня.

Эдриан схватил Ноа за руку.

Тот тяжело сглотнул. До этого мгновения он не понимал, что отталкивает Эдриана.

Мужчина знал только то, что Эдриан заслуживал от него правды, что он не мог притворяться, что у них будет совместная весна или что-либо ещё. Это был спор. Ссора. Посмотрите на него, устроил сцену разрыва в общественном месте, с повышенными голосами и озлобленными словами. У него кружилась голова.

— Ты пытаешься заставить меня быть тем, кто скажет эти слова, верно? — Эдриан покачал головой, от него волнами исходило отвращение. Он уронил руку держащую Ноа. — Поздравляю. Это сработало.

<p>Глава 17</p>

Кожа Эдриана казалась такой же сырой и холодной, как эта глупая парковка. Зимний ветер продувал тёмное помещение, но завывающий ветер в его душе Ноа казался в два раза более одиноким.

Очередной порыв ветра заставил его вцепиться в свою куртку. Эдриану было плевать, если его унесёт ветер, если он заберёт их обоих на далёкий остров, где всего этого не было.

— Ты хочешь, чтобы я со всем покончил? Хочешь, чтобы я ушёл? — Эдриан вцепился в свои волосы. — Отлично. Я забираю своего пса и ухожу.

Он быстрым шагом направился к лестнице.

— Эдриан! — крикнул Ноа.

Он развернулся как идиот, его сердце рухнуло куда-то вниз.

— Да?

— У тебя нет ключей от фургона, — Ноа догнал его. — Я, э-э… провожу тебя.

— Мило с твоей стороны.

Эдриан переступал по две ступеньки за раз, не оглядываясь посмотреть, идёт ли за ним Ноа.

На площадке он развернулся, не в силах больше сдерживать вопросы.

— Почему ты это делаешь? Почему сегодня?

«Я хотел побыть со своим праздничным бой-френдом».

— Председатель звонил вчера…

— Это я понял. Но зачем говорить мне это сейчас? У нас, по крайней мере, могло быть Рождество.

Проклятье. Эдриан не собирался плакать. «Соври мне, пожалуйста, соври мне». И знал, что этот импульс не был разумным. Он не был каким-то маленьким ребёнком, который пытался спасти неловкий семейный праздник. То, что он будет цепляться за приятную фантазию праздника с Ноа, ничему не поможет. Но парень думал, что Ноа, по крайней мере, разделяет с ним эту фантазию. Ноа не был жестоким. Не был ненадёжным. Он ехал через весь город в больницу…

Бинго.

— Ты собирался подождать, прежде чем рассказывать мне о своём контракте, верно?

— Я больше не смог это скрывать. Ты прав, ты заслуживаешь лучшего…

Губы Ноа были такими же изворотливыми, как его взгляд. Он был жалким лжецом, и Эдриан перебил его.