Читаем Обманщики полностью

Внизу на стволе саженца на фоне блестящей бледной коры высохло одно-единственное пятно крови матово-черного цвета. Они накинули поводья лошадей на ветку и начали тщательно искать. Обойдя окровавленный саженец, они прорвались сквозь пружинистые кусты в джунгли. Что-то блестело у подножия большого дерева. Уильям наклонился, пошевелил размокшие листья и поднял небольшую яркую кирку, очень остроконечную, хорошо смазанную маслом и, по-видимому, малоиспользуемую. Нарисованный узор из завитков и треугольников извивался вверх по рукояти. Следы босых ног едва заметны возле кирки, где листья не покрывали землю.

Соскребая листья рукой, Мария крикнула: «Здесь — земля потревожена». Сердце Уильяма забилось, но они не обнаружили большого или глубокого пятна. Ганеша быстро копал, вдавливая пальцы в почву. Когда яма достигла глубины в фут, он пошарил в земле и медленно вытащил рупию. К монете прилипла липкая коричневая масса, смешанная с грязью. Ганеша почувствовал это, понюхал и сказал в изумлении: «Сахар!»

Больше ничего не было. Уильям завернул рупию в носовой платок, положил ее в карман и повел обратно на тропу.

Он внезапно очень устал и его одолели молчаливые, настойчивые голоса, бормочущие: «Я мертв. Кто я? Где я? Ты убил меня». Ослабевающая мрачная жара угнетала тени. Он плюхнулся на землю и с бесцельным гневом ткнул острием кирки в тропу.

«Пятно крови. Сахар и серебро. » Он дернул ручку кирки. Комок земли поднялся и рассыпался там, где лежал. В отверстии блестела ярко-желтая нить. Все трое уставились вниз.

Ганеша сказал невозмутимо: «Одеяние тхакура».

Мария прошептала: «Прямо на пути — под ногами каждого путешественника. О, Уильям, это самые злые и жестокие люди в мире».

Вверх и вниз по извилистой тропе следы ног и копыт в изобилии накладывались друг на друга. Никто бы не подумал здесь копать. Сам Вильгельм не копал; он застрял в острие кирки и нашел шафрановую нить. Хусейн велел ему отметить и запомнить каждую деталь платья тхакура. В противном случае это была бы всего лишь нить на пути. Он вытащил его и положил в карман.

Он сказал полицейским: «Вы двое оставайтесь здесь. Пусть никто не пройдет. Держите любого, кто придет. Мы с мемсахибом поедем в Чихли и привезем мужчин».

Летучая мышь Аччи!

Уильям забрался в седло и вместе с Мэри поскакал на юг.

Поздно вечером, с болью в теле и плавающей головой, он мог поклясться, что это роща у Кахари, что время пошло вспять. Здесь были те же сигнальные ракеты и лампы, те же сомневающиеся, терпеливые крестьянские лица, та же вспышка лезвий кирки на свету, удары, когда они ударялись о землю. Двое опоздавших путешественников попытались проехать мимо и были доставлены к нему. Он тупо уставился им в лицо и заставил застенчивую женщину откинуть вуаль. Он их раньше не видел. Он устало махнул рукой: «Ты можешь идти». Эта дорога мало использовалась.

Ганеша руководил раскопками. Солдат-полицейский храпел на тропинке. Лампы светили на потные спины землекопов. Внезапно их головы поднялись, и их лица теперь не сомневались, а недоверчивы и напуганы. Они вытащили: укороченное смуглое тело, громко кричащее резкими восклицаниями сострадания и ужаса.

Уильям сидел немного позади Мэри, но недалеко от копателей. Лес, который был его другом на протяжении многих лет, в наши дни стал недружелюбным.

Все семеро из отряда тхакура лежали под тропой. Ганеша наконец пришел и почтительно попросил его прийти и посмотреть. Тела лежали в ряд возле ламп.

Он думал, что узнал тхакура; он так много узнал об этом человеке. Красивое пальто было испачкано и порвано; пустые седельные сумки находились под трупом и теперь лежали рядом с ним. В окровавленной подержанной одежде другого человека он увидел надпись: «Бедный родственник»; и выражение на этом лице оставалось подобострастным даже в застывшем изумлении смерти. Здесь были следы слуг Кали — слабость вокруг каждого горла, сломанные суставы, большие раны в груди и животе. У этих недавно убитых жертв животы были широко раскрыты, а внутренности, вываливаясь наружу, были тяжелыми от рыхлой грязи и скользкими от слизи. Вместе с ними в яме лежали обрезанные колья, острые и окровавленные кончики, а также бревно и дубинка. Ожерелье тхакура было там, на его шее, и амулет на нем. «Камни четвертого класса,» — пробормотал себе под нос Уильям. знал.

Он отворачивался, когда землекоп в конце траншеи закричал: «Еще один!»

Уильям пробормотал: «Их было всего семь. Что — что ты имеешь в виду?»

Мужчина поднял побелевший череп.

Колени Уильяма не имели никакой силы. Он закрыл лицо. «Копать».

Тела, которые сейчас поднимаются, уже давно мертвы. Ни у кого из них не было плоти на костях. Вскоре, по прошествии нескольких минут, рядом с семьей телами лежало двенадцать скелетов. Уильям был в недоумении от масштаба ужасов. Он не слышал Ганешу рядом с собой. Мэри нежно потрясла его локтем, и Ганеша повторил его послание.

«Вот и все, сахиб, мы думаем».