Раздолбанные «жигули» въехали в Москву. Алекс с неподдельным интересом рассматривала из окна улицы, которыми когда-то ходила ее мать.

— Какой удивительный город… Я и представить себе не могла такое. Просто русский Бабилон какой-то…

— В каком смысле Бабилон? — удивился лопоухий водитель, который если бы и знал, что «Вавилон» по-английски звучит именно так, то все равно ничего не понял бы. — В смысле баб, что ли? Что есть, то есть. Не жалуемся. О! Вот тебе и Церетели! Его статуя.

Он сделал ударение на «у». Алекс с любопытством разглядывала памятник.

— А кто это?

— А хрен его знает! — сказал шофер. — Нас не спрашивали, когда ставили. То ли Петр Первый, то ли Христофор Колумб. Какая разница? Знаешь, как этот памятник в народе зовут? «Как украсть миллион».

— Очень впечатляет, — протянула Алекс, изумленная гигантскими масштабами памятника Петру Великому.

— Хотя миллион — это просто так говорится, для связки слов. На самом деле, конечно, куда больше. В баксах. — Бомбила чуточку подумал. — Зато, говорят, что скульптор — человек нормальный, без понтов, другим людям тоже материально помогает, отделяет часть и от искусства, и от материала.

Курносый водитель взял листок с адресами, который лежал на сиденье возле Алекс.

— Так, Чистопрудный бульвар. Сначала туда, это по пути.

Вскоре «жигули» лихо затормозили у подъезда старого кирпичного дома. Алекс вышла из машины и наклонилась к водителю.

— Подождите меня, пожалуйста. Я недолго. Только узнаю…

Она пошла к подъезду, не замечая, что во двор медленно въехал черный джип и остановился рядом с детской площадкой.

Но войти так просто в полутемный подъезд Алекс не удалось. Она дернула дверь, но та не открылась, запертая кодовым замком. Алекс в растерянности осмотрелась и внезапно заметила на панели кодового блока крупно выцарапанные цифры. Она быстро набрала их и вновь потянула дверь на себя. Дверь открылась.

Как все просто в этой стране, усмехнулась Алекс, вошла в подъезд и вызвала лифт. Но он приезжать отказался — был сломан. Алекс опять усмехнулась и стала подниматься по лестнице, сверяясь по пути с номерами квартир. Проходя пролет между третьим и четвертым этажами, она задела кожаной сумкой за край раздолбанной крышки мусоропровода. Крышка с шумом откинулась. В этот момент за окном громыхнул трамвай. Эти два звука слились, и Алекс вздрогнула. Ее охватило необъяснимое волнение. В странном оцепенении она посмотрела в окно. И словно увидела прошлое… Все тот же трамвай на остановке… Люди, выходящие из него… Продолжая на ходу читать толстую книгу в темной обложке, среди них идет девушка. Она очень похожа на мать Алекс. Только молодая. Она приближается. Вот уже видны ее руки, держащие книгу. Глаза, шея. Шнурок вокруг шеи. Кажется, шелковый. Дежа вю.

Снова громыхнул трамвай. Алекс опять вздрогнула и сбросила оцепенение. Вновь посмотрела в окно. Тряхнула головой… Трамвай отъехал от остановки.

Стараясь не волноваться, Алекс поднялась еще на один пролет, сверилась с номером квартиры и позвонила в довольно обшарпанную дверь, обитую черным дерматином.

Что ждет ее в этой квартире?..

Дверь распахнулась тотчас, словно Алекс здесь ждали. На пороге стоял мальчик лет пяти. Он удивленно посмотрел на Алекс.

— Мама, ты что, была в парикмахерской? А папа сказал, ты поехала к бабушке на кладбище.

Алекс опять растерялась.

— Можно войти?

Мальчик удивленно посмотрел на нее, вопросительно хмыкнул и ушел в комнату. Алекс в замешательстве мялась на пороге. Наконец в прихожую босиком вышел молодой мужчина в очках и потертых джинсах. Он недоуменно посмотрел на Алекс, затем, сняв круглые очки в металлической оправе, внимательно осмотрел ее еще раз.

— Откуда ты такая, Саша? — изумленно произнес он.

Теперь удивилась гостья.

— Вообще-то я Алекс. Сашей меня мама звала только в детстве. В Израиле.

Женя ошеломленно открыл рот.

— Где?!

— В Израиле, — повторила Алекс. — Я там родилась.

— Да вы зайдите. — растерянно пробормотал Женя. — А то я, по-моему, слегка схожу с ума.

Алекс переступила порог и огляделась.

— Понимаете, я ищу миссис Веру Тимофееву.

10

После разговора с Женей Алекс в глубокой задумчивости вышла из старого дома и села в машину.

— Теперь поедем на Преображенское кладбище, — сказала она водителю.

Тот поднял брови и посерьезнел.

— Неужто кто умер?

Алекс не ответила, думая о своем. Какой страшный год… И что ожидает ее впереди?..

Курносый шофер словно прочитал ее мысли.

— Год какой-то тяжелый. Все умирают. Демографический кризис, скорей всего.

Алекс молчала, погруженная в свои мысли.

Она даже не очень приглядывалась к дороге и почти не заметила, как они доехали до кладбища. У входа шла оживленная торговля цветами и венками. «Жигули» подъехали к входным воротам.

— Сколько я должна вам платить? — спросила Алекс.

— А как говорится, дай, сколько не жалко, но не меньше денег, — хмыкнул водитель.

— Мне не жалко. Только рублей, — она сделала ударение на «у», — ваших у меня нет.

— И не надо этих рублей! — весело повторил лопоухий ее слово с тем же самым ударением. — Заплати человеческими деньгами.