Читаем Обман полностью

В старом доме на Чистопрудном бульваре, куда решила направиться с самого начала Алекс, за десятки лет произошло немало изменений. Жизнь перевернулась с головы на ноги, потом наоборот и наконец стала выполнять сложные гимнастические кульбиты. Здесь стояли шикарные и угрюмые офисные здания вперемешку с дорогими кафе, отливающими затемненными витринами цвета переливающейся под солнцем коровьей лепешки.

По-другому уже выглядела и двухкомнатная квартира сестер Тимофеевых, хотя слишком больших перемен здесь не произошло. В старой квартире жили люди, по-прежнему находящиеся между бедностью и нищетой, просто живущие в иное время, а значит — по-другому. Появившиеся в доме компьютер, видеомагнитофон и тайваньский цветной телевизор говорили скорее о долгах, нежели о достатке.

Теперь здесь жила дочка Веры Саша с мужем Женей и пятилетним сыном Гошей. Женя занимался компьютерами — ремонт, настройка, программы… Больших доходов это не приносило. Или сам Женя был чересчур нерасторопен? И он сам, и его внешний вид, и его отстраненность давно бесили Сашу, и ей все чаще с трудом удавалось сдержаться и не выйти из себя.

Свое рабочее место Женя оборудовал себе на кухне, на небольшом столике. Сегодня он по обыкновению с утра сидел там, в старенькой байковой ковбойке с короткими рукавами, в потертых джинсах, босиком, изредка поправляя сползающие с носа очки в дешевой металлической оправе. Он паял микросхему. Тут же, на столике, стояли монитор и полуразобранный процессорный блок. Валялись дискеты, многочисленные компакт-диски, несколько книг и печатные материалы.

Со своим обычным виноватым видом Женя, согласно кивая, слушал Сашу, которая, повернувшись к нему спиной, мыла посуду в состоянии крайнего и тоже привычного раздражения. С утра Саша наложила на лицо густой слой клубничной питательной маски, поэтому выглядела забавно, но Жене было не до смеха. Движения жены становились все резче и порывистее, брызги разлетались во все стороны. Некоторые попадали на раскаленный паяльник и, испаряясь, шипели.

— И никому в этом доме ни до чего нет дела! — возмущалась Саша. — Одна я с утра до вечера ишачу, как ломовая лошадь!

Женя робко взглянул на нее поверх очков и промолчал.

— Что ты смотришь на меня, как в монитор?! Попробуй два часа английского синхрона, без перерыва! Вчера чуть язык не прикусила! Прихожу вымотанная, и никто даже в этом доме посуду вымыть не удосужился!..

— Мне нужно было закончить статью по экспертизе, — хмуро и тихо отозвался Женя. — Из журнала звонили. Обещали заплатить.

— А что толку в твоих статьях?! — продолжала распаляться Саша. — Как жили голодранцами, так и живем! Как раньше тебя обманывали, так и теперь обманут!

— Это работа на будущее, это то, что я умею лучше других… — неуверенно пробормотал Женя. — Со временем все у нас получится… Подожди…

Да какое там будущее! — гневно махнула рукой Саша. — Те, кто о нем думали, давно уехали на Запад! Вон Америка, к примеру, всех компьютерщиков, говорят, принимает, без разбору! Даже китайцев берут с удовольствием. Они все там дома с бассейнами понакупили! Круглый год полощутся. А ты — кандидат наук, программный аналитик, гений непризнанный. И плаваешь в говне! Который год уже! — Саша остервенело швырнула в мойку еще одну стопку грязных тарелок. — Сели два захребетника мне на шею! Мама последний кусок от себя отрывала, репетиторов мне нанимала, все деньги на них тратила, учила английскому, чтобы я была не как все, чтобы в сто раз лучше, чтобы я отличалась от других! И что? Умерла от рака, а я теперь не знаю ни сна, ни отдыха с этим паршивым английским!!

— Давай не будем о маме, хорошо? — негромко попросил Женя.

— Давай! — злобно согласилась Саша. — Тем более твоя мама жива-здорова! Знает, между прочим, что у нас денег нет. Могла бы и помочь!

Женя тихо вздохнул и вновь поправил очки.

— Ну что мне с ней делать? Вытягивать у старушки насильно?

Саша взбеленилась окончательно.

— Ну, уж нет! Лучше сдохну, а от нее ничего не возьму! Унижаться не будем, не волнуйся!

Дверь на кухню приоткрылась, и появилась голова Гоши.

— Мама, а можно я… — попытался он о чем-то попросить.

Саша, не поворачиваясь, резко оборвала сына:

— Нельзя! Иди к себе!..

Мальчик послушно беззвучно прикрыл дверь и исчез. Женя сидел молча, согнувшись на табуретке. Запал у Саши понемногу иссякал. Она выключила воду и повернулась к мужу, решив объясниться.

— Ладно, прости. Это не мой дурной характер, понимаешь? Просто нищета эта надоела, сил нет! Опять же Гошка. Детский сад… В частный — платить нечем. Или опять жизнь в долг… Значит, ему остается снова районный — селедку молоком запивать. То же и со школой будет, увидишь. Кому-то лицей гуманитарный с тремя языками, а нам — школа районная! С учителями-неудачниками. Ты хочешь, чтобы наш сын вырос несчастным и никчемным?.. Как ты?..

Женя молча встал, положил дымящийся паяльник и, ссутулившись, вышел из кухни.

Саша нервно закурила сигарету, сделала пару глубоких затяжек. Затем открыла кран и залила сигарету водой.

— Ну и пошел ты!.. Поеду на кладбище одна.