Читаем О женской стыдливости полностью

Геродот рассказывает в книге 1 своей «Истории», что Кандавл, царь Сардов в Лидии, был влюблен в свою жену и всем рассказывал о ее красоте. Его министр и фаворит Гигес не верил рассказам, и тогда Кандавл предложил ему взглянуть на нее обнаженную. Гигес вскричал: «Как только женщина снимет рубашку, она лишится и стыдливости!» В его представлении женщина не может быть укрыта покровом целомудренной наготы. Кандавл провел Гигеса в спальню. Царица разделась, так как считала, что она одна, и тут заметила Гигеса и застыдилась. В отместку она предложила Гигесу: или он убьет царя и завладеет царством, или же будет убит сам. Так Гигес завладел и короной, и царицей.

Несомненно, что легенда возникла для того, чтобы оправдать узурпатора и убийцу. Но в ней очень наглядно связываются женская стыдливость и целомудрие. Для царицы показаться обнаженной — то же самое, что изменить, а измена может быть наказана только смертью и новым браком. Когда царь ввел Гигеса в свою спальню, он уже сделал его мужем царицы. Спальня — высшее воплощение женской стыдливости и целомудрия, и тот, кто позволил проникнуть туда чужому мужчине, карается смертью.

Дело в том, что спальня — это такое место, где женщине позволено не быть стыдливой. Такое возможно только здесь, и поэтому спальня должна быть надежно защищена от чужого вожделеющего взгляда. Представление о существовании покрывала стыдливости находим «от противного» в том совете, что жена Пифагора Теано дала некой новобрачной: пусть она снимет покров стыда вместе с одеждой, а после акта любви наденет и то и другое. О какой одежде идет речь? «О той, надев которую я имею право называться женщиной», — так передает Диоген Лаэртский эту историю в своей книге «Жизнь философов» (кн. VIII. Пифагор). Таким образом, обнаженная женщина остается одетой в невидимую рубашку, которую, однако, надлежит снять во время полового акта. Стыдливость обнаженной передается в жестах, которыми она сдерживает мужчину, пытается себя защитить, выдает свое смущение и которые со времен Античности прочно вошли в традицию изображения стыдливой нагой женщины в искусстве.

Есть область жизни, в которой стыдливость царит абсолютно, — это половые сношения. Греков невероятно шокировало, что некоторые народы не видят ничего постыдного в том, чтобы совокупляться прилюдно. Геродот пишет о некоторых племенах с Кавказа, что они «как животные совокупляются на виду у всех». Афиней Навкратийский в «Пире мудрецов» (кн. XII, гл. XIV) совершенно необоснованно упрекает этрусков в том, что они развратили греческих колонов в Италии. Для этрусков нет ничего оскорбительного в том, чтобы быть застигнутыми во время полового акта. Если кто-то придет к другу, когда тот занимается этим делом, то привратник просто ответит, что он как раз сейчас сношается. То же самое они делают при всех на пирах, в лучшем случае просто прикрывшись плетеными ширмами. Здесь задет греческий идеал чувства меры во всем. Геродот подчеркивает, что варвары ведут себя «как животные», а этруски оказываются «чрезмерно сластолюбивы». Чрезмерность сама по себе не порок. Но если она царит на пирах или на войне, грек отдает себе отчет, что под угрозой оказывается «цивилизованность». Он не позволит порядочной женщине присутствовать на подобных сборищах. Во время полового акта «чрезмерность» выходит на свободу. Ей можно предаваться в полной мере… но без свидетелей.

Гинекей

Эвфилет женился и, как все афиняне, очень боялся, что жена изменит ему. Когда родился первый ребенок, он решил, что узы супружества уже настолько крепки, что можно дать жене некоторую свободу. Доверяя ее «сдержанности», он выделил ей помещение на первом этаже — оттуда она могла ходить купать сына, не боясь упасть с лестницы, а сам поселился на втором этаже и там же устроил супружескую спальню.

Это оказалось грубой ошибкой. Разумеется, честная супруга выходит из нижнего гинекея только наверх в спальню, но как проследить за ней? Во время похорон матери Эвфилета его жену заметил Эратосфен, охотник до женщин. Он подкупил служанку, чтобы та уговорила госпожу впустить его. В результате супруга Эвфилета заперла мужа на ключ на втором этаже, а в своих покоях принимала любовника. Эратосфена выдала его бывшая любовница; он был застигнут на месте преступления, и Эвфилет убил его. Об этом рассказывает оратор Лисий в судебной речи «Об убийстве Эратосфена».

Стыдливость женщины ограничена, с одной стороны, местом, в котором она имеет право пребывать (гинекей), а с другой стороны, поступками, которые она не имеет права совершать (внебрачная связь). Любой выход из дома, какой бы серьезной причиной он ни был вызван (как, например, похороны), любое появление на людях делают ее добычей злонамеренных мужчин. У Гомера в «Одиссее» (песнь VIII, ст. 324) «стыдливость», «пристойность» в первую очередь обозначают необходимость оставаться дома: