Читаем Нун (СИ) полностью

И еще – он начал сильно тревожиться по поводу планов Корвуса. И по поводу планов ши, сидов, туатов, фэйри, да как их ни назови – лукавый, коварный это был народец. Кажется, они говорили Мерлину, что хотят лишь вернуться на Землю, возродить былой симбиоз, который так идеально когда-то подходил обеим расам. А что думал по этому поводу Корвус? О, он убеждал Друида в том, что сидам верить нельзя и что они вернутся только для того, чтобы подчинить себе земной мир, потому что будут пылать обидой и к тому же возродят былую мощь.

Ясно было одно: за это время, за это долгое время, в мире и сидов, и фоморов могло произойти много разных вещей. И почему-то Пашка был уверен, что вещи это не очень хорошие – вот прямо кожей чувствовал. Земля могла показаться им отличным инструментом для решения собственных проблем, но ведь когда лес рубят – щепки летят, не так ли? Что требовалось сделать с земным миром, чтобы решить проблемы двух других, даже не хотелось представлять. А если интересы столкнутся, начнется война – и кому достанется земной мир, тот его и использует по своему усмотрению. Так что: куда ни кинь, всюду клин, как говаривал герой Шона Коннери в фильме «Скала»…

Пашка так задумался, что полупрожеванный пончик вывалился у него изо рта и шлепнулся в чашку с кофе, разбрызгивая коричневую жижу по черному матовому стеклу, которым была накрыта столешница.

Отец поднял глаза – и Пашка знал этот тяжелый, заострившийся, опасно посветлевший взгляд. Нет, только не это!

– Ответь мне на один вопрос, сын мой, – наконец сказал Имс и отодвинул ноут. – Ты ведь до чего-то уже докопался, правда? Иначе с чем связан этот транс, которому позавидовал бы и Далай-лама?

Пашка испустил чудовищный вздох и выловил несчастный пончик из кофе. Наверное, действительно было лучше все рассказать. Ведь две головы лучше, чем одна, а у отца с мозгами всегда было все в порядке. Да и кто тут крутой парень?

И он рассказал.

Отец долго молчал, потом вынул из валявшейся на столе пачки сигарету, отошел к окну и закурил в форточку.

Пашка молчал, почему-то чувствуя себя виноватым за симпатию к Мерлину, за эту неожиданную всеобъемлющую жалость, что до сих пор холодила его сердце.

Он не чувствовал страха, он, скорее, чувствовал печаль.

– Лепрекон? – наконец спросил отец. – Он пошел за тобой, говоришь? И как он выглядел?

– Да не особо приметно, – пожал плечами Пашка. – Как бомж, скорее. Ну не как бомж, как такой… слегка опустившийся старикан. Таких десятками видишь на улицах и в метро. В каком-то плаще потрепанном… Ничего такого, что заставило бы тыкать в него пальцем и кричать: «Смотрите, смотрите, это лепрекон»!

– Вот это и гадко, – как-то странно бесстрастно отозвался отец.

– Даа, плохо, что ты грохнул вервольфа, – сумрачно сказал Пашка и пододвинул к себе коробку с мюсли и коробку с соком. – Но что толку расстраиваться? Еще успеем.

– Это уж точно, – прищурился Имс и ткнул бычок в блюдце на подоконнике.

И когда он обернулся, Пашке вдруг стало страшно. Потому что обернулся не его отец, какого он всегда привык видеть. Обернулся какой-то совершенно незнакомый ему человек – с заострившимися чертами лица, с прозрачными злыми глазами: в кино такие бывают у самых отмороженных бандитов, на счету которых десятки трупов. Даже двигался Имс по-другому – чуть набычившись, пригнувшись, как хищный зверь для прыжка, с сутуловатой ленцой, но ленца эта пугала больше, чем видимая готовность к атаке. Даже плечи выглядели шире, и нос вдруг оказался чуть кривым, словно когда-то сломанным.

Вот дерьмо, отчаянно подумал Пашка. Вот же дерьмо, получается, он даже никогда по-настоящему не видел своего отца. Не знал, кто он. Как он вообще прожил свой кусок жизни – будучи настолько слепым и глухим?

Он ничего не знал о мире, в котором жил.

Как он мог думать, что разберется в мирах, о существовании которых до последней недели даже не подозревал?

Глава 19

Одним из отличительных качеств Имса было сразу вычленять из нагромождения обстоятельств главное, не размениваясь на сантименты, сомнения в реальности происходящего и, чего таить, моралистские внутренние монологи. Когда Имс оценивал обстановку и потом принимал решение действовать, он не ведал угрызений совести. Главное было ведь что? Защитить себя и своих близких, действовать в личных интересах. Остальной мир мог катиться к чертовой бабушке.

То, что сейчас он вступал в таинственную мистическую войну, где противники владели магией, его не волновало. А волновало то, что информация о противоборствующих сторонах оставалась крайне скудной. Как-то не доводилось ему раньше сталкиваться с друидами, оборотнями, эльфами и лепреконами.

В голове роились идиотские «полезные советы», почерпнутые из современных сериалов: фэйри боятся железа, любят сливки, надолго вывести их из строя можно, рассыпав соль или крупу – по какой-то необъяснимой причине каждое существо из рода фэйри принимается пересчитывать сыпучие вещества до последней крупинки.