Читаем Нун (СИ) полностью

На этом месте в размышлениях Имс, уже набрав приличную скорость и перейдя от неспешной прогулки к быстрому бегу, наконец-то выдохся и остановился, шумно дыша, в каком-то переулке, обвел взглядом прилепившиеся друг к другу старые рыжие дома с мезонинами. На одном из старинных маленьких балкончиков с выгнутыми наружу прутьями сидел ворон. Не ворона, а именно ворон – огромный и черный, как уголь, с блестящими глазами, с впечатляющими по размаху крыльями.

Имс смотрел и смотрел на эту картину, а потом вдруг вспомнил черных птиц, взлетающих над шпилями, из своего сна, а следом припомнил, как Пашка рассказывал про хлопанье крыльев, удивившее его, когда маг исчез с той жутковатой поляны. Оборотни, говорите?

– Корррвус, – прошептал он хрипло, раскатывая «р» на языке, – так вот ты кто.

Ворон хлопнул крыльями и покосился в его сторону антрацитовыми бусинами глаз.

Имс подошел поближе, поборов неуемное желание взять ворона обеими руками и использовать его вместо микрофона.

– Корвус, дорогой, – сказал он тихо. – Я буду играть, если ты организуешь мне экскурсию в твой мир. Я хочу посмотреть на чудесную страну, куда ты меня зазываешь. Иначе все эти песни – «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем» – не имеют смысла. А я не люблю трепа, Корвус. И расскажи мне, чего ты хочешь. Не будь дешевым шулером. Ты же король. Король!

Ворон покрутился на ветке, крикнул что-то раскатисто и снялся в полет, двигаясь плавно и тяжело – как воздушный черный крейсер.

***

Играл он в этот раз холодно, даже как-то лениво, без малейшей неуверенности – был убежден, что выиграет. Не сильно интересовался личностью безликого онлайн-партнера по игре – впрочем, профиль сообщал, что тому тридцать два года, но ник у него был уже пафосный – Суньцзы, ни больше, ни меньше.

Имс этого псевдоСуньцзы обставил в два счета. Играть вдруг сделалось невероятно легко, словно мысль танцевала под невидимую музыку, ловила ритм. Клетка, куда требовалось положить очередной камешек, едва заметно мерцала, если присмотреться. Ну, по крайней мере, так казалось Имсову мозгу. Или не совсем Имсову.

И тут впервые Имс заинтересовался, каким же он был – тот маг, кровь которого оказалась генетическим сокровищем в Имсовом теле. Был ли он тоже оборотнем-вороном, как Корвус, или кем-то совсем другим? Против воронов Имс вовсе ничего не имел. Помнил ли его Корвус таким, каким он был несколько тысяч лет назад? Высший маг. Это, конечно, звучало заманчиво, но Имсу всегда были безразличны титулы, ему важнее было то, что за ними скрывалось. Иногда не скрывалось, по его опыту, ничего.

Но только Корвус что-то говорил о возвращении. О том, что Имс сможет стать тем, кем всегда хотел быть. Влияла ли кровь древнего мага на Имса с его рождения, еще до того, как пробудилась в поле у ручья? Может быть, именно поэтому его так привлекали сны? Может быть, поэтому он себя всегда и везде ощущал путником, нигде не чувствуя себя дома? Несколько лет назад он прочитал одни строки, и они впечатались в память намертво, поскольку все были – о нем.

«Никакого дома внутри, только одна дорога. Человек, рожденный не с той стороны порога. Как из белизны листа делают оригами, складывает себя из всякого под ногами...»

Имс с детства видел осознанные сны. В подростковом возрасте он уже знал, что это редкий дар, и как скрывал, так и всячески развивал свои способности. Он научился не только осознавать себя во сне, когда было нужно, выработав собственные правила, пароли и вопросы для своего мозга, но и управлять снами, получать информацию от их персонажей, которых тогда считал проекциями собственного подсознания, а позднее – принимать в сновидениях любой желаемый облик. Он мог пробудить себя от кошмара, мог выплыть из закольцованного или многоуровневого сна, а они снились ему часто, а позднее мог сам строить сны внутри снов, когда ему этого хотелось. Иногда он уходил от кошмара, как бы ныряя на другой уровень и там уходя или прячась от того, что его напугало. Словами, посторонним людям это было почти невозможно объяснить, но Имсу всегда казалось, что сны – очень технологичны, несмотря на всю свою странность и фантасмагорию.