Читаем Нун (СИ) полностью

Пашка молча прошел на кухню, взял стакан, поднес к крану с фильтром, долго смотрел, как он наполняется, а потом и переполняется, очнулся и начал жадно глотать воду. Имс следовал за ним, как тень.

– Что случилось? – наконец спросил он. – И не ври мне, я тебя прошу.

Пашка покачал головой, не отрывая губ от стакана.

– Устал, – наконец ответил он. – Набегались в парке. Пляски вокруг костра и прочий мрачняк, ну, ты знаешь. Кажется, я резко повзрослел – сейчас все это выглядит как полный отстой. Разочарование так велико, что я намереваюсь забыться сном, как всякое глупое дитя. Будут ли мудрые наставления от отца?

Он пытался паясничать, как и раньше, только ни черта у него не выходило.

Имсу хватило какого-то совсем незаметного мгновения, на которое обнажилось тонкое бледное запястье – рукав худи слегка задрался. Когда сын попытался проскользнуть мимо в дверь, он схватил его за руку почти невидимым глазу движением и вывернул ладонью вверх.

– Что это? – прошептал он. – Что за…

Татуировка была свежей, Имс был уверен, только вот таковой вовсе не выглядела – никакой припухлости, красноты, ни следа воспаления. Как будто Пашка с ней родился. И постепенно, со стекленеющими от паники глазами, Имс заметил, что она тоже будто бы живая – глаз то темнел, то светлел, линии, из которых он состоял, едва заметно меняли цвета, хотя все время оставались в черной палитре.

Пашка пытался вырвать руку, но безуспешно – хватка у Имса была железная. Пашка отворачивался и прятал глаза, а когда все же посмотрел на Имса, тот увидел в них слезы. Через секунду они бурно катились из-под ресниц и чертили влажные дорожки на щеках. Сейчас этот пятнадцатилетний мальчишка казался десятилетним.

– Ну что ты, – запоздало мягко сказал Имс. – Ну что ты, скажи мне. Я уверен, что ты ни в чем не виноват, да и это совсем неважно, просто скажи мне…

– Я виноват! – выкрикнул Пашка. – Виноват, потому что был идиотом, я же знал, что нельзя этого делать, но все равно сделал, потому что не хотел быть… не хотел выглядеть лузером… Это была идиотская затея с самого начала, но дело в том, что только я… только со мной… я всегда как урод… со мной, видать, что-то нет так совсем, если выбрали меня…

– Кто тебя выбрал? – совсем тихо спросил Имс. – Кто тебя выбрал?!

Пашка, наконец, высвободил руку и снова спрятал тату под рукавом, точно стыдился ее, точно не хотел о ней вспоминать.

– Я не знаю, кто они, – всхлипнул он. – Я не знаю, но они точно много чего могут. Они маги… или боги… или духи, черт их разберет. У них есть свой мир, и я его видел. Точнее, даже не так… у них есть другие миры, они могут появляться где угодно и когда угодно… Я думал… думал, меня убьют… ведь я проиграл, проиграл, и тот чувак… он вовсе не показался мне лапочкой… но он меня отпустил! Даже ничего не сделал... Но теперь я должен служить ему, папа! Всю жизнь, и это из-за какой-то детской игры! И я не знаю, не знаю, что это значить – «служить»! Но ничего хорошего, папа, ничего хорошего, и я теперь для тебя стану обузой, я уверен… И ты мне даже не поверишь теперь, это же нереально просто, в самом деле нереально для нормального человека, будешь таскать меня по психиатрам, а там меня посадят на таблетки, я превращусь в овощ… может, и к лучшему, а может, стану маньяком, ведь неизвестно, что они от меня потребуют… Но я не сошел с ума, папа! Не сошел! Правда, ты, наверное, и так уже все равно жалеешь, что связался со мной… Только не показываешь… Правда ведь?

Имс смотрел на то, как его сын плачет, вздрагивая и вытирая кулаками мокрые покрасневшие глаза, и думал, когда же они дошли до такого, что Пашка вообще мог допустить подобные мысли.

– Посмотри сюда, – сказал он. – Если уж ты идиот, то яблоко от яблони, значит, недалеко упало. Мы оба попались. Посмотри, и все поймешь.

И Имс широко растянул ворот домашней футболки.

Пашкины глаза распахнулись и стали почти черными, он даже моргать забыл.

– Это… это… это…

– Омела, правда? В отличие от тебя, я даже не помню, как это произошло. Меня поимели, а я до сих пор не знаю, кто. Так что, можно сказать, у тебя более выигрышная ситуация – ты хотя бы в курсе, кто и зачем это сделал. А я до сих пор, как баран, тычусь башкой в разные стороны.

Пашка пораженно сопел, но уже энергичнее начал растирать слезы по лицу.

– Дай угадаю, ты сыграл с ними в… в это? – Имс ткнул пальцем в доску из раскрашенного желтого дерева.

Если бы он чуть больше разбирался в тонкостях изготовления гобанов, то сразу бы узнал прекрасное дерево кайя. Дереву, из которого вырезали конкретно эту доску, исполнилось не меньше тысячи лет. Но Имсу было плевать на тонкости.

– Наверное, это и есть нун. Помнишь, я тебе говорил…

Имс кивнул.

– Похоже на то.

– У нее есть свои ништяки, – невесело усмехнулся Пашка. – Когда выигрываешь, мало того, что где-то творится магия, так еще и желание можно загадать, и оно исполнится. А я-то кретин, так ни разу и не загадал. Я так понял, это левый бонус, так сказать, сверх программы прилеплен.