Читаем Нун (СИ) полностью

Он вмиг забыл о своей симпатии к игре. Главным сейчас стало то, что этот шулер с внешностью жгучего турка намекал: Имс кому-то что-то должен. А Имс очень не любил быть должен.

Как-то очень ярко, реалистично представилось ему в это мгновение, как он сжимает в руке тяжелый пистолет вороненой стали, подносит его ко лбу Корвуса и нажимает спусковой крючок без всякого промедления. Имс даже пальцы сжал рефлекторно и тут опомнился.

Как же ему не хватало оружия. Никак он не мог привыкнуть, что безоружен, а ведь времени много прошло.

Привиделось ему, как в самый последний раз они с Артуром, его частым напарником в опасных делах, драпали из Триполи. Это было рано утром. В порт, чтобы отправиться на Сицилию, в Палермо, они выехали затемно, солнце еще не встало, и достигли своей цели довольно скоро – вот уже в лиловом сумраке вырисовались очертания береговых кранов, нефтехранилищ и доков, вот явственно запахло рыбой, а следом застелились запахи нефти и сырой кожи, ржавого металла, морской соли, кофе и гниющих апельсинов… В воду, которая отсвечивала в темноте сталью, уходило с десяток причалов, и Имс только успел заметить, что едут они чуть ли не к последнему из них, как вдруг сзади полыхнуло, что-то брызнуло о борт машины с царапающим шорохом, и только потом он услышал автоматную очередь. Водитель, Ашур, гнал не останавливаясь, а потом развернул свой джип поперек дороги. Имс хлопнул его по плечу, велел выметаться из-за руля, и они побежали все втроем: неслись, как ополоумевшие, среди опрокинутых шлюпок, мотков канатов, брошенных заржавевших механизмов, ящиков с грузами – втянув голову в плечи и даже не отстреливаясь, а с воды уже заурчал, затрясся большой дрифтер…

Удивительно, но он скучал по Артуру. Интересно, как он там?

– Никак не можешь забыть, да? – вкрадчиво спросил Корвус. – Больно оставить себя настоящего, Имс? Ты уже и забыл, как это оно – быть собой?

Имс неверяще вскинул глаза – смотрел «турок» почти сочувственно, даже с жалостью какой-то.

– Мы тебе предлагаем нечто ослепительное, яркое, опасное. Все, как ты любишь, Имс. Скоро тебе откроются двери такого мира, какой ты и представить себе не мог. Даже во сне. Даже, мой дорогой, в тех снах, которые вы создавали искусственно. Вам нужны наркотики, нужны аппараты для стимуляции мозга, вы плохо владеете техниками гипноза… Все так коряво, так по-детски. Нам же, Имс, ничего этого не надо. Для нас подобное – как дышать. Я понимаю, почему ты повесил на себя этот гейс, но мы можем освободить тебя от него. И тебе ничем, ничем не надо будет жертвовать, ничем из своего собственного, по-настоящему твоего. Ты один из нас, ты можешь вернуться к нам. Ты сможешь это ощутить сполна, только играй. Еще несколько партий, успешных партий, и будет пройдена критическая точка.

– Я один из вас? – дернул ртом Имс. – Но ты, ведьмак недоделанный, ни разу не обмолвился, кто же вы. Никто мне не показал, кто вы, если уж мы заговорили о снах. Я видел только два каких-то невнятных кошмарика о черных комнатах и золотых масках.

– Не обращай внимания, – ободрил Корвус. – Это скорее проверка связи, настройка волны. Тебе ли не знать?

– Корвус, я никогда не велся на расплывчатые обещания. Это раз. Два – я хорошо знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ты меня соблазняешь, точно телку, которые стремится сиськами потрясти в конкурсе королев красоты. А мне ваш конкурс до лампочки, слышишь?

– Уже нет, – заметил Корвус с мягкой иронией и все с той же тончайшей, почти неслышной жалостью. – Сегодня совершенно случайно звезды сошлись в одной позиции, и ты в капкане, Имс. В капкане. Ты наш. Если, конечно, любишь своего сына. А ты любишь его, иначе бы не забыл своего настоящего лица. Но вот – ради сына забыл, ради него и вспомнишь. Все к лучшему, все служит гармонии.

Имс вдруг почувствовал, как что-то едва слышно звенит в голове, точно комариный писк. И еще на виске бешено запульсировала жилка – казалось, вот-вот, и кожу прорвет.

– При чем тут мой сын, а, Корвус? – очень тихо спросил он и на этот раз действительно весь подобрался, как для прыжка, чтобы метнуться – и схватить за горло, он и безо всякого оружия на многое был способен и не настолько уж все забыл…

Но было поздно – скамейка опустела, огоньки исчезли, и только доска сиротливо лежала рядом, тоже пустая.

Имс выматерился сквозь зубы, подцепил доску и отправился домой. Надо позвонить Пашке – где он шляется на ночь глядя? Хотя с друзьями, наверное, они же всегда отмечают этот чертов клоунский праздник, неудобно разыгрывать мамочку…

Если бы Имс обернулся, то увидел бы, что у мусорного бака стоит какой-то бомж и пристально смотрит ему в спину. Совсем молодой еще бродяга в безразмерном коричневом пальто, смешной вязаной шапке, надвинутой по самые брови, он зябко потирал руки и, кажется, был чем-то очень расстроен. Постояв какое-то время на месте в задумчивости, он засунул руки в карманы, что-то пробормотал, и глаза его неожиданно сверкнули, как у кошки, только отчетливым золотым блеском. После этого у баков воцарилась уже полная темнота и тишина.