Читаем Нун (СИ) полностью

Джеймс вдруг вспоминает откуда-то из рассказов отца, что у друидов были законы магии, и один из них, кажется, назывался законом персонификации. Это значило, что любое явление и любая вещь могли считаться живыми и иметь личность – быть, а не существовать. Друиды, например, персонифицировали ветры и облака, это помогало управлять ими. Но нун был живым сам по себе, без всякой помощи и усилия извне.

Может быть, живее всех находящихся в этой камере с полом из алмазного песка.

На го эта игра походила только с виду.

Джеймс ни черта не понимает даже в обычном го, куда уж там в магическом.

– И кто впереди? – шепотом вопрошает он Хилла, который стоит, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди, с выражением вселенского презрения на заросшей темной щетиной роже. Прямо Черный корсар. Крутой парень, это сразу видно, даже если бы не был оборотнем, но, к сожалению, теперь вассал эльфийского короля.

Джеймс сильно подозревает, что, как бы ни демонстрировал бесстрастие филг, он тоже склоняется к фэйри и в решающий час не станет воевать против Дивного народа.

А это значит, что из человечества Джеймс здесь только один.

Том, тем временем, снова натягивает эту свою масочку надменного джентльмена.

– Ты знаешь, что в тебе слишком много эмоций для этой игры, Имс? Они бурлят в тебе, как в котле. Имей уважение к игре.

– На себя посмотри, – парирует Имс, кривя полные губы. – Ты только что утратил сантэ.

Коллинз шипит. Имс действительно опасен, может быть, даже опаснее, чем кажется. Может быть, маг в нем, которого совсем незаметно, очень сильный, а может, сам Имс – сильный, сильнее Тома, и в этом главная тайна. Но именно поэтому Джеймс не понимает, что заставляет его играть против воли. Очевидно, есть что-то еще, что держит Имса за яйца и не дает поступать по собственной воле. Или кто-то.

– Знаешь, Том, – берет реванш Имс, – я слушал недавно одного старого тибетца. И он мне разъяснил, что игра в го многими воспринимается как сотворение мира. Сначала на доске появляется вселенная во всем своем хаосе, потом космос трансформируется в земные формы, потом возникает жизнь и, конечно, смерть. А сами игроки играют роль демиургов. Ни одна другая древняя игра на это не способна, шахматы и шашки имитируют войны, нарды и домино – преследование и состязание, некоторые игры похожи на банальные кражи… И только го ставит во главу угла созидание. Так подумай, Том, какой мир ты создаешь?

– Где есть место жизни и смерти, как всегда, – отвечает Том. – Куда возвращается то, по чему мы все безотчетно и мучительно тоскуем.

– Где рушится все нами созданное. Ты открываешь ворота врагу, Том, и хуже всего, что делаешь это не из страха даже. Это сперва я посчитал тебя трусом. Но ты не трус. И не слабак, как наверняка считают многие. Ты романтик, Том, вот что самое жуткое. Романтики – такие странные люди, готовые перерезать горло и себе, и другим ради какой-нибудь паршивой идеи. Все революции устраивали романтики. Но дело в том, что они не могут остановиться вовремя. Они стирают мир в порошок, и им все мало. Дело в том, что романтики – особы ужасно обидчивые и не терпят, когда им перечат. Фашисты и национал-социалисты, кстати, тоже были романтиками. И террористы во все времена… А ты ведь отравлен похожей идеей, Том?

– Но, насколько я помню, именно ты спешил перерезать мне горло, мистер Имс, – возражает Том, качая белокурой головой, и в этот момент почему-то напоминает Джеймсу женщину – миледи, вот кого. – Может быть, это как раз ты романтик, который вообразил, что люди, которые сейчас так резко мчатся к собственному распаду, скоро одумаются, и вокруг все зацветет и очистится? Я всегда недоумевал, почему человек решил, что он хозяин вселенной. Меня это, знаешь ли, вечно выводило из себя. Мне кажется, человечеству иногда просто необходимо устраивать порку. Побольше стихийных бедствий, побольше атак природы на цивилизацию… Ты видел, как море съедает рыбацкие города, как плющ душит забытые отели? А как возникают естественные аквариумы, полные рыбы, в брошенных супермаркетах? Это прекрасное зрелище, Имс.

– Ненавидишь людей, значит.

– Это люди ненавидят мир.

– Нет, дорогуша, просто ты свято веришь в то, что твой бог любит тебя…

– Все мы верим в то, что бог любит нас. Иначе зачем он нужен? Кажется, в психологии это называется «проблемой отношения». Если у тебя есть бог, Имс, он всегда любит тебя.

Тут Имс пожимает плечами и начинает что-то насвистывать с отстраненным видом. Может быть, он и выигрывает эту партию, но спор явно проиграл.

Джеймсу почему-то тошно, он поворачивается, выходит из камеры и поднимается на воздух.

***

Снаружи стелился туман.

Джеймс не знал, который час, и, скорее всего, дело здесь было вовсе не во времени суток.